Она поняла. Клэр наконец поняла. В тот день, когда она стояла на мосту…

На том мосту, который вел из лагеря «Уайлдвуд» к озеру…

На том мосту… Где она стояла одна. Одна. Всегда одна после того дня…

В тот день ее родители перестали быть людьми и навсегда остались жертвами. Этот последний образ ее матери, остановившейся, чтобы помахать Клэр, когда она стояла на мосту… Этот последний момент перед визгом шин, вонью горелой резины и пластиковой коляской Би, погнутой и искореженной…

В тот последний раз, когда мир казался целым и безопасным…

В день той аварии… Она тогда ничего не потеряла! Люди, находившиеся сейчас в «Кристо», отобрали у нее все это! Украли это у нее. Вырвали у нее. Они украли жизни ее родителей и Крошки Би. И отобрали заодно свободу и саму жизнь у Шейн Копински.

Клэр поняла суть этой игры. И суть всех игроков. Теперь она знала правду.

В «Кристо» между тем участники буквально сходили с ума. Клэр видела перед собой пять почти идентичных сцен с раскрасневшимися лицами кричащих людей, колотящих во входные двери своих квартир.

– Вы не имеете права нас здесь держать! – орала Шефиня, стуча кулаками по полированному дереву.

Внимание Клэр привлекло шестое изображение: Доктор. За докторами всегда нужен глаз да глаз… Билли Бо передвигался по своей квартире спокойно, обдуманно, хладнокровно. Переходя из комнаты в комнату. Методично закрывая объективы всех камер.

К удивлению Клэр, батарея мониторов на дальней левой стороне стола – те, что были тихими и темными в течение последних трех недель – возродилась к жизни, наполняя комнату тихим гулом. Экраны начали светиться. На них появились новые изображения того, что должно было быть холлами за пределами квартир и интерьерами лифтовых кабин. Компьютер издал звуковой сигнал, и последний монитор стал больше похож на приборную панель со словами «УПРАВЛЕНИЕ ЗДАНИЕМ», написанными крупными буквами. Там были поля, показывающие состояние дверных замков, освещения в здании, и множество панелей со звуковыми эффектами.

Да. Теперь Клэр знала правду.

И знала, что делать дальше.

Воскресенье

Пентхаус: Кукловоды

Я смотрю на множество мониторов, аккуратно расставленных на письменном столе в маленькой гостевой спальне, которую мы превратили в пультовую. Вот они все. Все до единого. После всех этих лет.

– Вы знаете, что вы сделали, – говорю я, обращаясь к экранам.

Такие люди, как Линдси Блэкстоун, думают, что правда навсегда будет оставаться скрытой. Что тела останутся погребенными. Что все скелеты останутся в шкафах, а предсмертных криков жертв никто уже никогда не услышит.

Дэвид привык двигаться плавно и беззвучно. Я не слышу его, когда он входит. Скорей ощущаю его. Я чувствую его присутствие сначала в холле, а затем в прихожей. Улавливаю легкий аромат его лосьона после бритья, чего другой человек и не заметил бы. Он опускается на офисное кресло рядом со мной.

– Почти готово, – говорит Дэвид.

– Хорошо, – говорю я ему почти шепотом. – Линдси думает, что всегда будет оставаться под защитой своей красивой лжи. Я – осколок стекла в ее шампанском. Люстра, которая уже валится с потолка ей на башку. Серый шквал, который топит ее яхту.

Я возвращаю свое внимание к экранам.

«Вы могли оставить меня умирать. Кем бы я некогда ни была, эта девушка и вправду умерла».

Но я возродилась в новом облике.

Существо, восставшее из моего пепла, желает только одного.

Отомстить.

За меня саму.