Все эти годы она повторяла себе, что та авария произошла не по ее вине.

Но смерть Шейн в тюрьме…

Да. Это совсем другое дело.

И оставалось лишь догадываться, что могла думать обо всем этом Ведущая. Клэр Фаррадей… Которая потеряла все в той аварии. Она была младше, чем девчонки из компашки Лары. В «Уайлдвуде» ей было всего одиннадцать или двенадцать, и жила она в другой части лагеря. Лара видела эту девочку всего только раз. Издалека. Когда к той пришли из полиции и сообщили, что ее родители и младшая сестра погибли, все ребята собрались у ворот, чтобы поглазеть на это.

Наверное, Ведущая действительно обвиняла Лару. Наверное, она и вправду хотела отомстить.

Плечи у Лары опустились. Клэр Фаррадей заслужила свою месть. Заслужила отомстить им всем.

Что бы ни ждало ее впереди, Лара заслужила это. У нее были годы, чтобы двигаться дальше, годы, чтобы примириться с прошлым, годы и годы, чтобы что-то сделать, что-то сказать, что-то почувствовать. Чтобы все исправить для Шейн, наказать Линдси. Она ничего не сделала.

Ее охватил озноб. Она ничего не сделала, она была никем и ничего не могла ожидать взамен от Клэр Фаррадей.

Лара вздрогнула от неожиданности, когда дверной замок щелкнул и красный огонек сменился зеленым. Она нерешительно потянула за ручку, и… дверь открылась. Лара на миг замерла, стоя в дверном проеме и оглядывая просторный холл. Она не выходила из квартиры уже три недели. Похоже, теперь уже можно сбежать отсюда. Но только вот куда? Куда бы она ни пошла, та юная Лара Ларк все равно будет там.

Лара вышла в коридор.

Насколько она помнила, все в холле было белым. Стены. Полы, выложенные мраморной плиткой. Всё без исключения. Но сейчас все тут было залито густо-красным светом. Словно кровь, вытекающая из недожаренного стейка. Когда она приехала сюда на съемки, эти стены были пустыми. Теперь они были покрыты фотообоями с изображением леса.

Лара так и вертела головой из стороны в сторону, обозревая эту сцену. Колени у нее дрожали, воздух не шел в легкие. Она не могла дышать. Не могла думать. Не могла действовать. Не могла кричать.

Помимо того, что кто-то оклеил стены холла изображениями леса в Беркшире, вдоль стен выстроились недопитые бутылки с ромом, водкой и джином.

Лара опять оказалась там.

В лагере «Уайлдвуд».

Как в ночном кошмаре.

Хлопнув себя по бедрам, она заставила свои ноги слушаться и бросилась бежать в противоположный конец холла. К лифту. Стала лихорадочно тыкать в кнопку «вниз», снова и снова.

Щелк-щелк-щелк-щелк!

Механический голос произнес: «Лифт заблокирован. Пожалуйста, приложите вашу ключ-карту к сенсорной панели».

Щелк-щелк-щелк-щелк!

«Пожалуйста, приложите вашу ключ-карту к сенсорной панели».

Щелк-щелк-щелк-щелк!

«Пожалуйста, приложите вашу… Пожалуйста, приложите вашу… Пожалуйста, приложите вашу… Пожалуйста, приложите вашу… Пожалуйста, приложите вашу… Пожалуйста, приложите вашу… Пожалуйста, приложите вашу…»

– Нет! – наконец сумела выдавить Лара. – Нет! – опять выкрикнула она.

Красные лампы мерцали над головой.

Она опять вернулась туда. Опять. В тот лагерь. В тот вечер. К той аварии.

А потом… а потом… а потом…

А потом Лара поняла. Что тут не одна.

Потом поняла, кто тут с ней, в этих стенах.

На противоположной стороне холла, в дверном проеме – судя по всему, своей квартиры, – стоял Билли Бо, отбрасывая на пол длинную густую тень. Они были, черт возьми, ближайшими соседями! Она жила бок о бок с ним уже несколько недель. Билли неподвижно стоял там, повернув к ней голову, – наблюдая, выжидая подходящего момента, прикидывая, как лучше к ней подойти.