Но их охраняли.

Позади сияющего топора, раскинув руки в благословляющем жесте, стоял страж. У него было человеческое тело семи футов высотой. На мускулистой груди, руках и ногах росла пучками золотая шерсть. Покрытые белыми перьями крылья наводили на мысли не то о Зевсовых духах воздуха, не то об ангелах, которых любят изображать христиане.

Только лицо стража было совсем не ангельским – львиная голова с лохматой гривой, уши, окаймленные черной шерстью, в пыхтящей пасти виднелись клыки и красный язык. Огромные золотые глаза существа светились ленивой уверенной силой.

Но удивительней всего был змей, обвивший тело стража от лодыжек до шеи – ползучее, закручивающееся спиралью зеленое тело, скользящее вокруг него как бесконечный эскалатор – змея без головы и хвоста.

Человек-лев заметил меня. То, что я сплю, ему не мешало. Его золотые глаза остановились на мне и смотрели не отрываясь. Они крутили и изучали меня как хрустальный мяч мальчишки-троглодита.

Страж разговаривал без слов. Он сказал, что он леонтоцефалин, создание Митры, персидского бога, столь таинственного, что даже мы, олимпийцы, никогда по-настоящему его не понимали. От имени Митры он следил за движением звезд и фазами зодиака. Он также был хранителем великого скипетра бессмертия Митры, но скипетр был утерян тысячи лет назад. Теперь леонтоцефалину было поручено охранять новый символ власти.

Лишь один взгляд на него грозил разорвать мое сознание на части. Я попробовал задать ему вопросы. Я понял, что сражаться с ним невозможно. Он вечен. Его нельзя убить – тогда как меня очень даже можно. Он охраняет бессмертие Нерона, но есть ли хоть какой-то способ…

О да. С ним можно заключить сделку. Я понял, чего он хочет. И от осознания моя душа съежилась.

Нерон умен. Ужасно, дьявольски умен. Он превратил собственный символ власти в капкан. И цинично заявил, что я никогда не заплачу эту цену.

Наконец, объявив свое желание, леонтоцефалин отпустил меня. Мое сновидческое «я» резко вернулось в тело.

Я сел на диване, хватая ртом воздух и обливаясь потом.

– Наконец-то, – сказала Лу.

Невероятно, но она была на ногах и беспокойно ходила по камере. Видимо, мои целительные силы не просто смягчили боль в ее раненых руках, но сделали нечто большее. Она немного пошатывалась, но поверить, что еще вчера она передвигалась на костылях и со скобами на ногах, было сложно. Даже синяки у нее на лице побледнели.

– Ты… ты выглядишь лучше, – заметил я. – Сколько я спал?

– Слишком долго. Гунтер принес ужин час назад. – Она кивком указала на новое блюдо с едой на полу. – Сказал, что скоро вернется, чтобы отвести нас на праздник. Но этот идиот слишком неосторожен. Он оставил нам столовые приборы.

Она потрясла культями.

О боги. Что она сделала? Каким-то образом она умудрилась прикрепить к одной культе вилку, а к другой – нож. Она вставила их ручки в складки повязок и закрепила их… Стоп. Это что, мой хирургический скотч?!

Я посмотрел на пол. Точно, мой рюкзак был открыт, а содержимое валялось вокруг.

Я хотел спросить «Как?» и «Зачем?», но слова смешались и получилось:

– Качем?

– Если у тебя много времени, скотч и крепкие зубы, можно сделать многое, – гордо заявила Лу. – Я не могла ждать, пока ты проснешься. И не знала, когда вернется Гунтер. Прости за беспорядок.

– Я…

– Можешь помочь. – Она опробовала новые серебряные приспособления, изобразив парочку ударов кунг-фу.