Я сглотнул, чтобы избавиться от железного привкуса во рту. Я готов заплатить эту цену. Если это значит освободить Мэг от Зверя, освободить мир, освободить Дельфы… тогда я готов. Но было бы приято, если бы Лу хоть немного поспорила. «О нет, Аполлон! Ты не можешь!»

Но, наверное, мы миновали стадию любезничанья в наших отношениях. Лу была слишком практичной для такого. Она их тех женщин, которые не жалуются, когда им отрубают руки. Просто примотала вилку и нож к культям и занялась делом. Она не стала бы гладить меня по головке за то, что я поступил правильно, как бы трудно мне ни пришлось.

И все же… Мне казалось, что я что-то упускаю. Я не понимал, действительно ли мы думаем об одном и том же. Взгляд у Лу был рассеянный, словно она подсчитывала боевые потери.

Возможно, виной всему было беспокойство о Мэг.

Мы оба знали, что в большинстве случаев Мэг способна спасти себя сама. Но когда дело касалось Нерона… Скорее всего, Лу, как и я, хотела, чтобы у Мэг хватило сил отстоять себя. Мы не могли сделать за нее этот трудный выбор. И все же было невыносимо оставаться в стороне, когда чувство независимости Мэг испытывалось на прочность. Мы с Лу были как волнующиеся родители, впервые отправившие ребенка в подготовительный класс… только в нашем случае учителем был император-убийца, страдающий манией величия. Можете считать нас сумасшедшими, но нас тревожило то, чему Мэг могли научить в этой школе.

Лу в последний раз посмотрела мне в глаза. Я представил, как она мысленно убирает сомнения и страхи в воображаемую седельную сумку вместе с сэндвичами с огурцом и сливочным сыром, чтобы разобраться со всем этим позже, когда будет время.

– За работу, – скомандовала она.

Вскоре после этого в коридоре загромыхала открывающаяся дверь и загрохотали тяжелые шаги.

– Веди себя непринужденно, – велела Лу, ложась на диван.

Я прислонился к стене и начал насвистывать мелодию песни «Людоед». Появился Гунтер с пучком кислотно-желтых стяжек в руках.

Я сложил пальцы на манер пистолета и сделал вид, что выстрелил в него:

– Привет, как делишки?

Он злобно зыркнул на меня. Потом посмотрел на Лу и примотанные к ее рукам столовые приборы, и его рот растянулся в улыбке:

– Кем это ты себя вообразила? ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Лу показала нож и вилку:

– Да вот решила нарезать тебя как индюшку, другой ведь пользы от тебя нет.

Гунтер захихикал, и при его размерах выглядело это жутко.

– Тупица Лу. У тебя нож и вилка вместо рук… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – Он швырнул стяжки сквозь решетку. – Ты, мелкий уродец, свяжи ей руки за спиной. А потом я свяжу тебя.

– Нет, – я мотнул головой. – Что-то не хочется.

Его веселье рассеялось, как пенка в сцинковом супе:

– Что ты сказал?!

– Если хочешь нас связать, – медленно проговорил я, – придется тебе сделать это самому.

Он нахмурился, пытаясь понять, почему это подросток раздает ему команды. Очевидно, у него никогда не было детей.

– Я позову остальных охранников.

Лу фыркнула:

– Давай-давай. Раз не можешь сам с нами справиться. Я ведь слишком опасна. – Она подняла повыше нож, что походило на оскорбительный жест.

Лицо Гунтера пошло красными пятнами:

– Ты больше мне не босс, Лугусельва.

– Ты больше мне не босс, – передразнила Лу. – Валяй беги за помощью. Расскажи своим, как не смог в одиночку справиться с мальчишкой-хиляком и безрукой женщиной. Или заходи сюда, и я сама тебя свяжу.

Успешность нашего плана зависела от того, заглотит ли Гунтер наживку.