– Нет-нет, я командир и должен обуздывать свои желания, чтоб не подавать дурного примера. Обжорство – непростительный и отвратительный порок.

Мо'атабар, ухмыляясь, отошел от них.

– Фа'тад! – воскликнул Йосех.

– Да.

У Йосеха тут же заболел живот.

– Опять.

– Не доводи меня, братишка.

– Ну чего он ко мне привязался?!

Никто не отозвался, даже не сострил в ответ. Меджах брюзжал что-то в адрес неблагодарных кушмаррахан, которые травят всякой дрянью своих благодетелей.

Они съели все, что было хоть сколько-нибудь съедобно, и Йосех отодвинул тарелку.

– Нечего тянуть, – сказал ему Ногах. – Идти все равно придется.

В лагере было куда больше народу, чем накануне вечером: дартары стягивались к загону, в котором сидели захваченные в лабиринте пленники.

– Смотри, – Йосех дернул брата за рукав, – некоторые совсем дети.

Четверо ребятишек забились в угол загона и дрожали от ужаса. Йосех с трудом определял возраст вейдин, но на глазок он не дал бы им больше пяти-шести лет. В двух метрах от детей лежал труп. Кожа его была воскового оттенка, как и у всех взрослых пленников. Из бока его торчала черная стрела.

– Наверное, он попытался обидеть детей, – пояснил Ногах.

Йосех пробурчал что-то невнятное. Он оглядел остальных заключенных и подумал, что не горит желанием узнать, какие кошмары и тайны скрываются в глубине лабиринта округа Шу.

Яхада провел их внутрь, не утруждая себя докладом, и ткнул пальцем в дальний угол, где можно было присесть на корточки. Братья повиновались. От смущения Йосех не смел поднять глаз и уставился на побелевшие от напряжения костяшка пальцев.

У Фа'тада собрались все командиры. Вопреки ожиданиям Йосеха обсуждали они не приезд нового градоначальника, а то, что удалось выпытать у допрошенных уже пленников. Братья пришли к концу совещания, поэтому Йосех уловил лишь, что на протяжении нескольких дней геродиане будут заняты и Фа'тад намерен за это время прочесать Шу вдоль и поперек.

Юноша никак не мог взять в толк, на кой черт это сдалось ал-Акле. Может, Фа'тад просто разозлился: во время утреннего вторжения два дартарина были убиты и семеро ранены.

Фа'тад сквозь зубы процедил, чтоб тех вшивых ребятишек убрали из загона: они, мол, нужны ему живыми, они должны помочь в поиске старших. Кто-то отправился исполнять приказание. – Йосех, подойди ко мне, мальчик.

Трепеща, Йосех поднялся и приблизился к Фа'таду.

– Говорят, ты нынче снова повстречался с нашим давешним приятелем из лабиринта.

– Да, командир. Он был одним из телохранителей генерала Кадо. Он стоял ближе всех к генералу, справа.

– Я не имею обыкновения обращать внимание на свиту. Почему ты ничего не сказал вовремя, не указал на него?

– Я пытался. Меня одернули, сказали, что в строю полагается помалкивать. Я тут новичок и должен прислушиваться к мнению старших. Похоже, для них главное дисциплина.

Фа'тад фыркнул, Джоаб хлопнул себя по коленке. Ногах готов был сквозь землю провалиться.

– Язычок-то у него не дай боже, как у папаши, – заметил ал-Акла. Командиры постарше переглянулись, заухмылялись. – И что ты думаешь, мой мальчик, зачем Кадо посылает своих телохранителей воровать детей?

– Не знаю.