– Вы хотите запугать меня этими побасенками?

– Я хочу воззвать к вашему здравому смыслу и чувству самосохранения, хочу хоть немножко встряхнуть этот горшок с сушеным горохом, который вы гордо именуете мозгами.

Сулло угрожающе улыбнулся.

– Маски скинуты, не так ли?

– Так.

– Там, дома, в Героде, есть одна партия, и весьма сильная, которая полагает, что вы проявляете преступную слабость и потакаете этим людям.

– Вы подтверждаете мои подозрения. – “Еще бы – я не выкачиваю из Кушмарраха столько, сколько надо, чтоб утолить их алчность”. – Меня послали сюда, дабы уравновешивать ваши недостатки и исправлять промахи. – Опять зловещая ухмылка.

Кадо улыбнулся в ответ.

– Наша беседа оказалась полезнее, чем я думал. Мне стало ясно, что делать. Ничего – ровным счетом ничего. Просто отойти в сторону и позволить вам действовать на свой страх и риск.

Сулло настороженно взглянул на него, не решаясь поверить в победу.

– Вы не протянете и недели.

– Вы посмеете…

– Не я. Я и пальцем не шевельну. Вы совершаете самоубийство. Ваши любезные подчиненные, ручные ровно настолько, насколько позволяют себя приручить, перережут вам глотку. Приятного дня, сэр. Я даже готов пожелать вам удачи. Благодаря вам народ Кушмарраха научится ценить меня.

Сулло надменно хлопнул дверью, не в силах скрыть, что насмешливый тон генерала задел его.

Кадо развалился на стуле, расслабился и погрузился в размышления. Надо решить, как лучше дать знать Живым, что он ни сном ни духом не участвует в планах Суллы, и при любом исходе оккупационные войска сохранят нейтралитет.

Меджах потянулся, поднялся.

– Ладно, парень, пойду разомну ноги.

– Осторожнее.

– Эй, за кого ты меня принимаешь? Я к ней, к ним то есть, близко не подойду. Разведаю только, где они живут. – Он нырнул в толпу и скрылся из виду.

Йосех снова уселся и погрузился в печальные размышления о жизни и смерти. Хоть тысячу лет живи, все равно ни шиша в этой жизни не поймешь.

Ему надоело смотреть на гавань, от сверкающей синевы резало глаза. Йосех зажмурился и, наверное, на несколько минут задремал. Встряхнувшись, он увидел, что рядом стоит мальчик-вейдин и внимательно его разглядывает. Было в этом мальчике что-то знакомое… Ну да, он же точная копия девушки. Конечно, мальчишка еще вертелся около старухи.

Йосеху казалось, что в животе у него поселилось какое-то чешуйчатое холодное существо; сейчас оно начало разворачиваться, распрямляться…

– Привет. Тебя как зовут? – Он с трудом выговаривал странные кушмарраханские слова.

– Ариф. А тебя? Ты и в самом деле дартарский солдат?

– Доброе утро, Ариф. Я – Йосех, сын Мельхешейдека. Да, я дартарский воин, хоть и стал им совсем недавно.

Понимает ли мальчонка разницу между солдатом и воином? Вряд ли. Из взрослых-то вейдин мало кто понимает ее.

– Почему вы всегда надеваете на лица эти черные штуки? Йосех не знал ответа. Это нечто само собой разумеющееся – становишься взрослым и начинаешь носить маску. Ни вейдин, ни ферренги их не носят, маски – отличительный признак, клеймо кочевников-дартар, странных, опасных и похотливых. Йосех никогда не размышлял о таких вещах. Положено – и все тут. Он ответил вопросом на вопрос:

– А сестру твою как зовут?

Мальчик с недоумением взглянул на Йосеха. Тот медленно повторил вопрос, старательно выговаривая иностранные слова, – он решил, что ребенку непонятна его ломаная речь.