Садат Агмед – и вид у него теперь совершенно безобидный.

– Фа'тад срочно требует его к себе, – обратился он к Меджаху: Ногах с Фаруком и еще несколькими членами отряда остались в городе, спрятавшись в лабиринте. – Тебя тоже.

Меджах что-то недовольно пробурчал в ответ, Йосех вторил ему.

– А сегодня ты совсем не трусишь, братишка, – заметил Меджах после ухода Мо'атабара.

– Да болит все, Не до Фа'тада. – Йосех вздрогнул, но не от боли: в лагере допрашивали пленных, кое-кто отказывался понимать по-хорошему, и дартарам приходилось прибегать к увесистым доводам.

Однако по пути к штабу Фа'тада Йосех несколько изменил свое мнение о подобных методах допроса. В конце концов, должна же от подонков быть хоть какая-то польза. Яхада молча пропустил братьев в шатер и указал, где сесть. Фа'тад выслушивал доклады командиров.

– У него был тот же порошок? – спросил он.

– Да, видимо, он опорожнил два пакета, – ответил неизвестный Йосеху дартарин. – Наши люди подоспели позже. Впрочем, ножом он тоже орудовал вовсю. Порезал дюжину человек, двое вряд ли выживут.

Фа'тад сердито заворчал.

– Он был дартарином.

Фа'тад заворчал снова и стал мрачнее тучи. “Может, у него несварение желудка?” – подумал Йосех.

– Один из наших людей узнал разбойника. Его звали Садат Агмед из рода ал-Хадида. Отщепенец.

– Припоминаю. Вороват был и как что – сразу за нож хватался. Тело обыскали?

– Ничего не нашли, кроме золота. Три слитка было зашито в штанах, а в рукавах – еще больше.

– Выходит, похищать детей – прибыльное занятие. Итак, мы уже столкнулись с двумя бандитами, промышляющими этим делом, и оба – вооружены одним и тем же колдовским, но не очень сильным зельем. Сколько их всего? Кто покупает у них детей? И что они с ними делают?

Командиры только плечами пожимали: пока не схватишь кого-нибудь из похитителей живьем, ни черта не узнаешь.

– Расскажи о другом, – велел Фа'тад Йосеху. Йосех изложил дневные события. Меджах – со спины верблюда ему было видно лучше – дополнил картину.

– Один вывод точно напрашивается, – вмешался Джоаб, – в Шу мы зря теряем время. Тот человек сказал, что он – член Союза Живых, и тогда толпа набросилась на наших парней.

Йосех удивленно взглянул на Джоаба – он ничего об этом не слышал.

– Значит, Живые. Мы пока не станем трогать их, Джоаб Пусть берут с нас пример и не рыпаются.

– Ничего себе не трогать! Ведь мы хотим отнять у Живых ночь – их время.

– Твоя правда.

– К тому же Кадо скоро разнюхает, что наши воины остались в городе на ночь.

– Верно. Но рассуди: мы мешаем преступникам вершить свои темные делишки, а Герод приказывает оставить их в покое. Кто выигрывает в глазах кушмаррахан?

– Повторяю, твоя игра для меня чересчур тонка, – возразил Джоаб. – По-моему, нужно выйти на офицеров Союза и договориться с ними.

– Ставки куда выше, дружище. – Ал-Акла только сейчас осознал, что в шатре посторонние. – Йосех, Меджах, вы свободны, спасибо. Я не забуду ваше усердие.

Братья поднялись. Йосех успел расслышать слова Джоаба:

– Одному из парней пришло в голову, что мы могли бы нарядить наших людей в костюмы вейдин.

– А лица?

– Я как-то не подумал, что лица выдадут нас, – смущенно пробормотал Йосех, когда они шли обратно через лагерь.

– Ничего, парень, с возрастом поумнеешь.

– Как вы себя чувствуете, сэр?

– Превосходно.