Катя с Сергеем решили, что распишутся без лишних торжеств, а свадьбу отгуляют во время отпуска, летом, в деревне. Решение это было не обоюдным. Ей хотелось свадебных фотографий, пышного платья в пол, фаты, ну и, конечно, колец. В результате она выпросила у матери денег и потащила упирающегося Новикова в свадебный салон. Денег хватило только на кольцо для невесты – Катя во что бы то ни стало хотела широкое, богатое. На остатки они сняли комнатку у двух старичков на улице Щорса, по сравнению с которой дача Воронцовых была просто дворцом – серые стены, серый потолок, черный пол и окна, такие грязные, что солнечный свет не пробивался через многолетние наслоения. Катя, надо отдать ей должное, выдраила комнату так, что она, казалось, даже немного увеличилась в размерах, стекла засияли. Бабуля-хозяйка, глядя на такие старания, выдала ей из своих запасов два куска тюля, и комната молодоженов обрела более-менее жилой вид.

За неделю до свадьбы Новиков решил показать Кате любимые места в Севастополе. Поднимаясь по лестнице с Большой Морской и одышливо пыхтя, невеста рассказывала о своих планах. Рожать, конечно, будет дома, в деревне. Бабушки на первых порах помогут с малышом, а в городе где помощников искать? От Новикова, ясное дело, толку мало. Но когда он после окончания учебы отправится к месту службы, конечно же, Катя с ребенком поедут с ним. А как же иначе? Ниточка за иголочкой…

Добравшись до конца лестницы, она окончательно выдохлась, и рассказывать начал Новиков. О городе, о Льве Толстом, о Владимирском соборе – усыпальнице адмиралов, о Башне ветров, о памятнике Ленину. Когда речь зашла о Колчаке, Катя вдруг остановилась, ее глаза, сделавшиеся внезапно злыми, уставились на Сергея.

– Новиков, – обычно она звала его Сережей, – что ты городишь! Это же антисоветчина какая-то! Вас такому в училище учат?

Больше Новиков на эту тему не заикался.

В долгожданный отпуск они отправились в Нижние Грязи. В поезде Катя вытащила из кармана обручальное кольцо и собственноручно натянула его Сергею на палец.

– И не снимай, пожалуйста. А то подумают, что мы с тобой не женаты.

– Зачем? – возмутился он. – Откуда деньги?

– Да оно не золотое, – возразила Катя. – Купила на рынке за восемьдесят копеек. Ты только не снимай, хорошо?

В доме Сергея молодых встретили, как водится, хлебом-солью. А вечером устроили самое настоящее свадебное застолье с самогонкой, льющейся рекой, криками «Горько!», похищением невесты, выкупом и рюмкой в туфле, которую за неимением свидетеля должен был выпить жених. Засиделись далеко за полночь, позабыв о горячей поре и необходимости вставать ни свет ни заря.

А вставать пришлось. Ждал огромный огород, ради которого, как справедливо полагал Новиков, его и женили на Кате. Отец с Лешкой весь день были заняты в поле, а две матери по мере своих сил сажали, пололи, копали, поливали… Причем делали они это по очереди – одна продавала собранный урожай на рынке, а другая пахала. На следующий день менялись. Конечно, можно было сдать все овощи и фрукты оптом, но так получалось меньше денег.

– Ты говори, что делать, а я сам, – заявил Сергей, проснувшись на следующее утро по привычке, выработанной за годы учебы.

Мать начала отнекиваться, мол, ему надо отдохнуть. Нашла с кем спорить! Не прошло и получаса, как к нему присоединилась Катя. Новиков следил за ней краем глаза и удивлялся. Ну ладно он – трактор, а Катька? В Севастополе казалась ему беспомощной дурочкой, а тут пахала наравне с ним, даром что беременная. Он читал в книгах, что женщины в положении периодически падают в обморок, их тошнит, они капризничают. Катька же казалась двужильной, из той породы людей, у которых сил и здоровья хватает на двоих. Впрочем, их действительно было двое. Однажды вечером, перед сном, она вдруг схватила руку Сергея и приложила его ладонь к своему животу.