– Я не знаю, – жалобным голосом ответила продавщица. – Это вы у Любочки покупали.

– У Любочки? – переспросила Ариадна и продекламировала: – Итак, она звалась Любовью… Ну надо же… Как по мне, так фифа бесполезная. Неужели в наши дни любовь до такой степени выродилась? Вот раньше…

Взгляд ее сделался мечтательным, заскользил по стеллажам с пряжей и уперся в мужчину в капюшоне.

– Так, – мечтательности во взгляде как не бывало, – мы мешаем Текмине работать. Пойдемте отсюда. Я в следующий раз одна приеду.

Продавщица забормотала, что никто ей не мешает, она очень рада, но Ариадна остановила ее приказным жестом. При этом камень в перстне сверкнул таким лютым холодом, что Текмине инстинктивно попятилась к обогревателю.

– Поехали на набережную! – скомандовала Ариадна Дамиру, когда компания благополучно загрузилась в микроавтобус. – Покажем Асе главные достопримечательности.

Сев на свое место, Ася увидела незнакомца в капюшоне. Выскользнув из ворот рынка, он направился к темно-серому автомобилю. Ася привстала, пытаясь запечатлеть его на камеру, но тут микроавтобус тронулся, и все пассажирки закричали, чтобы она немедленно села. Пришлось подчиниться, надеясь: хоть что-нибудь удалось заснять.

Главные достопримечательности Ялты в понятии Ариадны были довольно специфическими. Во-первых, памятник даме с собачкой в компании самого Чехова. Красавец Антон Павлович, небрежно бросив на ограду плащ, мечтательным взглядом смотрит на порождение своей фантазии. А даме, кажется, нет никакого дела ни до автора, ни до собачки, острая мордочка которой, обращенная к хозяйке, сияет на солнце, начищенная прикосновениями рук человеческих. Очевидно, людская молва приписывает собачьей физиономии свойство исполнения самых сокровенных желаний, вот и трут ее, словно Алладин лампу.

– Кстати, прототипом героини была Ольга Книппер – будущая жена драматурга, – пояснила Ариадна.

Следующими в списке достопримечательностей оказались жилетка Аркадия Арканова, микрофон Кобзона, трубка Ширвиндта и портфель Жванецкого, расположенные тут же, неподалеку.

– Представляешь, Ася, – вещала Ариадна (остальные разошлись по набережной, очевидно, не желая в очередной раз слушать истории ясновидящей), – когда журналисты поинтересовались у Михаила Михайловича, как он относится к подобному увековечиванию своей памяти, тот ответил: «Все равно сопрут».

– И как? Неужели украли?

– А то! – усмехнулась Ариадна. – Не прошло и недели после установки, как портфель стащили. Представляешь, Ялта, набережная, тысячи фланирующих туристов и жителей города, и обломок колонны вместо новенького памятника. Нашли быстро, валялся неподалеку, в кустах. Видно, у воров силенок не хватило утащить такую махину. Наверняка центнер весит, а то и полтора.

Ася вспомнила вчерашний разговор с Рыбаком.

– Вы столько всего знаете – и про Чехова, и про Пушкина…

– С кем поведешься, как говорится, – охотно пояснила ясновидящая. – Это Сергей Егорович нас водил по набережной и рассказывал. Ты даже не представляешь, сколько он всего знает! Уму непостижимо, как все это в его голове помещается. Когда Липа заикнулась, что хотела бы попасть на гору Бойка, он моментально все организовал. Причем Дамир категорически отказался ехать – эта гора считается аномальной, мистической зоной, где сосредоточена мощнейшая сила. Ее даже прозвали крымской Шамбалой, и местные жители стараются обходить это место стороной, считая, что оно странным образом влияет на разум человека. Но Липа и без того была немного чокнутой – сама представь, каково это, всю жизнь прожить в потемках!

– Она с рождения была слепой?

– Да нет же, нет. Но большую часть жизни.