– Ты почему бутерброды не ешь? Угощайся.

Новиков давно поедал глазами угощение, но взять боялся – вдруг Ольга Елисеевна что-нибудь спросит, а у него рот занят.

– Спасибо! – Он впился зубами в колбасу. Она пахла очень вкусно, но оказалась жесткой – не прожуешь. То ли дело докторская у них в сельпо! Дай волю – батон бы смолотил и не заметил.

– Петр Врангель, – продолжала тем временем Ольга Елисеевна, – рассчитывал сохранить на этом клочке земли остатки некогда великой Российской империи. Расчеты эти не были безосновательными. Крым как отдельное государство признала Французская республика, а советско-польская война давала определенный временной запас – по крайней мере до наступления весны.

Но в октябре Польша во главе с Пилсудским подписала договор о перемирии, что позволило большевикам бросить все силы на «Черного барона». 3 ноября 1920 года Красная армия вплотную подошла к Перекопу.

Петр Врангель понимал всю серьезность положения армии и населения Крыма. Надежды на недостроенные укрепления Перекопа, обороняемые солдатами и офицерами, не обеспеченными даже теплой одеждой, были слабые, потому он заблаговременно распорядился о подготовке к эвакуации.

С помощью кораблей Черноморского флота, французских военных кораблей и судов Добровольного флота было эвакуировано более ста тридцати пяти тысяч человек.

Люди спасались бегством, оставляя все, что было им дорого, составляло смысл их жизни, – дома, имущество, работу, карьеру, могилы предков… Уезжали в никуда, в полную неопределенность, променяв благополучную жизнь на жалкое существование.

Женщина замолчала, выпила глоток чая из белоснежной чашки с золотым ободком. Новиков решил последовать ее примеру, но чашка оказалась очень тонкой, словно сделанной из бумаги, и он осторожно вернул ее на блюдце, опасаясь сломать.

– А может, стоило остаться? – спросил он, видя, что Ольга Елисеевна глубоко ушла в собственные мысли и не собирается продолжать заинтересовавшую его тему. – Не могли же стольких человек посадить.

– Да, – ответила она после довольно продолжительной паузы, – нашлись такие, которые поверили радиограмме командующего Южным фронтом Михаила Фрунзе Петру Врангелю, где он гарантировал сдающимся, включая лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех проступков, связанных с гражданской борьбой. Обещал всем не желающим остаться и работать в социалистической России дать возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти.

Вот только слово свое он не сдержал. Председатель Крымревкома, венгерский революционер Бела Кун, издал приказ об обязательной регистрации всех офицеров, чиновников военного времени, солдат и бывших работников учреждений Добровольческой армии. Тем, кто поверил командующему фронтом Фрунзе и сдался добровольно, вскоре пришлось пожалеть о своей доверчивости. Они были либо расстреляны, либо живьем затоплены в трюмах старых барж. Во главе расправ стояли большевистские руководители Бела Кун и Розалия Залкинд, больше известная как Землячка. Те же, кто эвакуировался с Петром Николаевичем Врангелем, остались живы. – Ольга Елисеевна помолчала немного и добавила: – Почти.

Потом, сделав довольно продолжительную паузу, она добавила:

– Прах Землячки, топившей баржи с живыми офицерами и солдатами, покоится в Кремлевской стене, именем Бела Куна названа площадь в Москве, улицы в Ленинграде и Симферополе.