Она не ошиблась – дверь скрипнула, пропуская в дом Антонину и Эдуарда. Дочь Новикова сбросила пальто, оказавшись в узком платье ярко-пурпурного цвета, совершенно неподходящем в сложившейся ситуации. Не вязалось оно и с бежевым спортивным костюмом Эдички.

– Кто-нибудь знает, зачем нас подняли в такую рань? – спросила она визгливым тоном.

Матя снова легла, закрыв глаза, Кира начала новую песню.

– Хоть бы кто налил чаю! Где ваша Мадина? – не унималась Антонина.

– Я налью, – вызвался Эдуард.

Дверь снова открылась – вернулись Глеб и Шишкин.

– Варвара Андреевна сейчас подойдет, – доложил Ермолаев, – кто-нибудь видел Мадину?

– Может, она уехала домой? – предположила Кира. – А где мама?

– Я пойду ее позову, – ответил Глеб.

– Я с вами, – заявил Шишкин.

Минут через пять в столовой появилась Мельникова, закутанная в ту самую меховую накидку, в которой Ася увидела ее впервые во флигеле.

– Варя! – застонала Матя. – Ариадна умерла, сказали тебе?

– Да, – в этом коротеньком слове было столько муки, что Ася не смогла сдержать слез. Крупные, горячие, они потекли по щекам.

Кира встала, уступая Мельниковой свое место, забрала чашку с чаем у Эдички, как раз проходившего мимо, и передала ее Мате.

– Еще одну, пожалуйста.

Эдичка безропотно отправился за второй.

– Мне кажется, я сама была на грани смерти, – сказала Варвара, занимая Кирино место. – Наверное, прогулка так на меня повлияла – я словно провалилась в сон и, если бы не Глеб, точно там бы и осталась. Как будто опоили чем в этом «Кусто».

Эдичка, который хотел проскользнуть мимо с чаем для супруги, уронил чашку.

– Какой же вы неловкий, – возмутилась Матя. – Надо собрать осколки! Где Мадина? Кира! Ты бы сходила в кладовку, может, она там?

– Полицейский приказал всем оставаться на местах.

– Приказал он! – фыркнула Матя. – Мы не в армии, чтобы нами командовать. Сходи, Кира, сделай милость. Тревожно мне что-то за нашу дурочку.

– Еще неизвестно, кто здесь больший дурак, – пробурчала Кира, но проигнорировать просьбу Мати не смогла.

– Я с тобой, – окликнула ее Ася.

Они прошли через сверкающую чистотой кухню, и Кира толкнула невысокую белую дверь.

– Мадина?

Сноп света, падающий из столовой, осветил узкую кровать, на которой, согнувшись калачиком, лежала девушка. При виде неподвижного тела у Аси сердце подскочило к горлу и застряло там, лишив возможности воздух проникать в легкие.

– Мадина! – повторила Кира, шагнула ближе, коснулась запястья девушки, украшенного тонким золотым браслетом и, обернувшись к Асе, сказала: – Жива. Спит.

Асино сердце вернулось на место, а с ним и способность мыслить логически. Такой глубокий сон может быть вызван каким-то препаратом. Варвара Мельникова тоже так считает. Она предположила, что их опоили чем-то в «Кусто». Но ведь ни Глеб, ни Мадина, ни Кира не ездили с ними в ресторан. Значит, снотворное они выпили здесь, в доме. Вот только Ася вчера с трудом добралась до постели и уснула, не успев коснуться головой подушки. А Мадина перед тем, как лечь спать, навела порядок в столовой и кухне. Одно из двух: либо снотворное попало в ее организм гораздо позже, либо Мадина только притворяется спящей.

– Мадина, вставай немедленно! – Кира энергично похлопала девушку по щекам, помассировала мочки ушей.

– А? – Мадина с трудом открыла глаза, посмотрела на Киру, затем медленно перевела несфокусированный взгляд на Асю. – Уже утро?

Глаза ее снова закрылись. Похоже, действительно крепко спит.