Камень под рукой вдруг сделался холодным. Сергей нехотя кивнул, отлепил ладонь от стены.

– Пойдем.

«К следующему разу я обязательно узнаю имена всех ветров», – пообещал себе Сергей.

Они спустились на набережную, дошли до символа города – памятника затопленным кораблям. По пути Новиков решился-таки и взял Ольгу за руку. Штормило, балла три-четыре. Волны с шумом ударялись о набережную у ног, разбиваясь в мельчайшую пыль. Она оседала на разгоряченных лицах. По волнам плясала лунная дорожка. В свете уличных фонарей лицо Ольги, тронутое едва уловимой улыбкой, казалось нереальным, созданным его воображением. Но рука ее, которую Сергей не выпускал из своих, была вполне земной и осязаемой. Он не мог оторвать глаз от мелких капелек морской воды на ее щеке. «На щеках снежинка тает, вот она была, и нету…»

– Я завтра уезжаю в отпуск, – сказал он, и улыбка на лице девушки растаяла. – Не знаю, когда вернусь и как будут складываться дела, но я очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся первого сентября возле КПП? В восемнадцать часов?

– Давай, – сказала она чуть слышно. – Встретимся…

Чувствуя себя абсолютно по-идиотски, Сергей посмотрел на часы. Одиннадцать. Увольнение до нуля. Если через пятнадцать минут он не сядет в троллейбус, может опоздать.

– Тебе пора? – понимающе спросила Оля.

– У меня еще есть время, чтобы проводить тебя. Ты где живешь?

– Нет, не надо, – она замотала головой, – мне совсем в другую сторону.

Он все-таки настоял. Посадил в троллейбус, идущий в сторону железнодорожного вокзала, а сам понесся на свою остановку. На прощание она улыбнулась и чмокнула его в щеку.

От конечной до КПП километра два. Вывалившая из троллейбуса толпа курсантов понеслась со всех ног, оглашая окрестности громким топотом форменных ботинок. Успел…

Сергей лежал на койке в своей каюте в полном одиночестве – у троих его соседей, включая Воронцова, увольнение до утра – и прокручивал в голове события сегодняшнего, нет, уже вчерашнего вечера: фантастические светлые глаза Ольги, ее нереальная улыбка, капли воды на лице… Он до сих пор ощущал ее ладонь в своей руке.

Утром, покидав вещи в видавший виды чемодан, Сергей купил несколько пирожков в ларьке, который курсанты за лаконичный вид – маленькое окошко, в котором маячило круглое улыбающееся лицо продавщицы, – прозвали Амбразурой, а поход за пирожками именовался не иначе как «рвануть на амбразуру», и отправился на вокзал.

Звук закрывающейся дверцы холодильника вернул Кристину на кухню.

– Проголодался? – спросила она Тимура, который вытащил из морозилки коробку с пиццей.

– Я – нет, но сейчас приедет наш компьютерный гений, и я точно знаю, что от хорошего куска пиццы он не откажется ни при каких обстоятельствах. Тем более что за Асю уже не нужно беспокоиться.

– Считаешь, не нужно?

– Сто процентов. Иван не даст ее в обиду, да и она сама в последнее время сильно изменилась. Заметила, что она практически перестала лить слезы по любому поводу?

Если бы Тимур в этот самый момент увидел Асю, он бы усомнился в справедливости своих слов.

Глава 32

Иван все не ехал и не ехал. С тех пор как он позвонил, прошло уже сорок минут. Ася передвинула кресло так, чтобы была видна входная дверь, и сидела, не сводя с нее тревожного взгляда. Кира устроилась на диване, положив на колени голову Мати, и тихонько напевала. Глаза у Мати были закрыты, но, едва на крыльце послышались торопливые шаги, она вскинулась, села. Ася тоже приподнялась, но тут же вернулась в кресло – это не Иван, у него совсем другая походка, более твердая, уверенная.