|
От этого показалось, что тает не снежинка, а он, курсант четвертого курса Новиков Сергей Егорович, убывающий завтра в отпуск на родину. Долгожданная поездка домой уже не казалась таким радостным событием – ему не хотелось расставаться с этой замечательной девушкой. А еще казалось, что, оставаясь с ней в толпе в танцевальном зале, он как бы делится ею с присутствующими. Это мешает тонким росткам зарождающегося чувства пробиваться сквозь ее смущение и полное отсутствие у него навыков общения с девушками на другом, отличном от дурашливого ухаживания за одноклассницами в школе, уровне. Более высоком, что ли.
– Может, пойдем прогуляемся? – предложил он. Понимал, что звучит это двусмысленно, но ничего лучшего не придумал. – Пойдем, – сказала она неуверенно. Новиков взял Олю за руку и, прокладывая путь в толпе, направился к выходу. Он хотел отвести девушку к морю, но, не пройдя и десяти шагов, они наткнулись на парочку, целующуюся до того страстно, что Сергей смущенно отвел глаза. Что тогда говорить об Ольге? Новиков шарахнулся, словно конь, испугавшийся внезапной вспышки молнии, потащил девушку в другую сторону и тут же затормозил, став невольным свидетелем жарких объятий еще одной пары. – Может, поедем в город? – спросил он, и девушка кивнула: – Поехали. Они доехали на троллейбусе до площади Восставших, держась за руки, спустились по улице Адмирала Октябрьского на Большую Морскую, затем по Суворова поднялись на милый его сердцу центральный холм. Это была сказочная прогулка по засыпающему городу. В окнах двух-трехэтажных домов по обе стороны улицы загорались огни. С увитых виноградом балконов доносились музыка и чьи-то голоса. По дороге Сергей рассказывал все, что успел узнать о городе, – о героической обороне в годы Крымской войны, участником которой был сам Лев Толстой, о героизме защитников города в Великой Отечественной. Оля слушала, периодически награждая его полным восхищения взглядом. Конечно же, не мог не упомянуть о своей любимой теме – исходе русской флотилии из Крыма. Она обязательно должна увидеть картину Воронцовых, пообещал себе Новиков. – В Балаклаве есть дом Врангеля, – сказала девушка. – Мы ездили с классом на экскурсию. Ничего особенного, дом как дом. Про этот дом Новиков слышал впервые. Нужно обязательно спросить у Ольги Елисеевны, подумал он. И почему это не случилось раньше? Почему именно сейчас, в последний вечер перед отъездом, он встретил эту замечательную девушку? – Башня Ветров, – сказала Оля, когда они поравнялись с сооружением возле Владимирского собора, поразившим когда-то Новикова. – Она исполняет самые заветные желания. Только очень личные. Олины пальцы легли на камень, такой белый, что пальцы девушки казались на его фоне красно-коричневыми. Она вдруг сделалась очень серьезной. – Правда исполняет? – спросил Новиков. Он положил ладонь на стену башни, рядом с пальцами девушки. Хотелось прикоснуться к ним. Так сильно, что все остальные желания, пусть даже самые заветные и личные, отошли на второй план. Коснуться, сплести пальцы и больше никогда не выпускать Олину руку. Камень был на удивление теплым, словно живым. «Ну же, действуй!» – Он как будто подталкивал Новикова. И тут Ольга улыбнулась лукаво, от ее серьезности не осталось и следа. – Не знаю, попробуй! Что тебе стоит? – Она помолчала немного, словно чего-то ожидая от Новикова. – На самом деле эта башня предназначалась для вентиляции подвалов, в которых размещался книжный фонд Морской библиотеки. Во время войны ее здание сгорело. Да и вообще на центральном холме не осталось ни одного целого здания, кроме этой башни. Говорят, ее спасли боги ветров. Восемь богов, по каждому на сторону света. У каждого есть имя. Я знаю только Борея и Зефира, но кто из них кто, понятия не имею. Пойдем дальше? Камень под рукой вдруг сделался холодным. |
