Идею с соревнованиями Энею подкинул я. Всё ж таки дети, а нагрузки нешуточные! Я видел, что ребята устают, и их нужно было чем-то взбодрить.

Большинство парней, что занимаются у меня, — из трудовых семей. Всем им приходится работать рядом со своими отцами, несмотря на возраст. Они собираются на нашем стадионе, кто когда может: либо утром, до трудового дня, либо вечером, после. Приходят как с ближайших ферм, так и из города, несмотря на усталость и недовольство родителей.

Не всё вышло, как я обещал. Никакого настоящего оружия никто им сразу не дал, лошадей тоже не хватало на всех, а вот чего было в достатке — это физухи. Бег, борьба, спарринги с деревянными мечами и копьями, ну и, конечно же, стрельба из лука. Из-за нехватки лошадей — в основном в пешем строю, но поскольку хороших стрелков в этих местах отродясь не водилось, то и этого для начала было достаточно.

Правда, так было только на первых порах, и с увеличением доходов я начал прикупать лошадей и даже потратился на пару чистокровных ахалтекинских жеребцов и десяток крупных арабских кобыл.

Ахалтекинская порода — это хоть и редкая здесь, в Малой Азии, но крупная и выносливая лошадь. Она очень подходила для моих планов в отличие от того, что имелось в конюшне поместья. Для кавалерии ведь подойдёт не всякая лошадь, нужны и характер, и рост, и выносливость! Много и сразу таких лошадей не купишь, даже если будут деньги. Их попросту нет в наличии, их надо выращивать самим! Тут, понятное дело, потребуется длительная селекция, а с этим, как известно, чем быстрее начнёшь, тем раньше можно ожидать результат.

Для учёбы же сгодится любая коняга! Смирная невысокая кобылка подходит даже лучше, чем боевой жеребец, с которым не каждый опытный всадник справится, не говоря уже о начинающих. Так что пришлось ещё потратиться на лошадок подешевле, и к лету в конюшне поместья рабочих лошадей значительно прибавилось. К тому же всех пацанов разделили на шесть ил (отрядов) по возрасту, имеющимся навыкам и времени, когда они могут заниматься. У каждой илы было своё расписание, а значит, одновременно требовалось не больше двадцати лошадей.

Барсине мое новое увлечение сразу не понравилось. Какие-то чужие подростки шляются по имению, того и гляди сопрут чего или сломают! Так она мне и заявила, приказав эпитропу Деметрию никого из посторонних на территорию ойкоса более не пускать.

Я к ней и так и эдак! Капризничал, просил, убеждал, но она — ни в какую! Барсина — дама упёртая, если ей что под хвост попало, то будет стоять на своём, и не сдвинешь. Единственный плюс — она женщина неглупая. Так что, не сумев воззвать к её материнским инстинктам, я обратился к разуму.

Напомнив ей о Роксане и той сцене, когда нас чуть не убили, я спросил её прямо:

— Скажи, неужели ты веришь, что нам дадут спокойно жить здесь⁈ Ведь нет! Ты знаешь, рано или поздно за нами придут!

От такой неожиданной прямоты она немного растерялась. Никому не нравится, когда дети вдруг задают неудобные вопросы, на которые не хочется отвечать даже самому себе.

Поначалу Барсина попыталась вывернуться, изобразив суровую мамашу.

— Ты ещё слишком мал, чтобы обсуждать взрослые дела! — заявила она, окинув меня строгим взглядом.

Тогда я напомнил ей, кто спас её от Роксаны в тот роковой день. Этот аргумент крыть было нечем, и «мамочка» тут же сменила тактику. Она повысила голос и попыталась заистерить, но я не дал ей шанса завестись по-настоящему, сразу же поставив её перед пугающей реальностью.

— Ты ведь понимаешь, что чем старше я становлюсь, тем больше возрастает опасность, и очень скоро убийцы придут за нами! Кто тогда защитит нас⁈

В одночасье поняв мой замысел, она удивлённо вскинула свои длинные накрашенные ресницы. Её взгляд переместился на двор, где мои парни в этот момент, громко смеясь над чем-то, выводили лошадей из конюшни.