Кончик едва заметно светился, будто был измазан в какой-то фосфорной жидкости. Или кровь вождя Тенгу, или то зелье «древоядерной бомбы» с головой дриады.

Тут меня перемкнуло…

А Гончая? Как бы поступила Гончая? Ведь моя мама была здесь, именно в этой статуе!

В честном бою она одолела Гралла, и вороны подарили ей скилл. А это значит, тоже привели сюда, в свой город-гнездо.

Едва я подумал об этом, как заметно заволновался. Странное это было чувство, такое… родное, что ли…

Это как когда мне тётя с дядей в раннем детстве иногда позволяли залезть ночью к ним в кровать.

Уютно, тепло, и никакие монстры в тёмных углах не страшны. И я лежал и мечтал, что это рядом мои настоящие родители…

– Мама, – со вздохом прошептал я, чувствуя, что глаза вдруг подёрнулись влагой.

Да ну нафиг, не плакал на девятом уровне Прорыва, а тут на тебе. Пипец!

Я вздрогнул. Стоп, каких ещё пожеланий? Да что ж такое творится-то, почему всегда система сбоит именно на мне?

Система вдруг закрякала, и я вытаращил глаза, закрутил головой. Где?! Где Гончая?

Такой далёкий и родной голос послышался будто бы издалека, пробившись из закромов памяти.

– Мама? – я поднял руки, тронул плетение крыльев, свёрнутых вокруг меня.

Система крякнула ещё раз, будто орк, читавший слова, откашливался.

Я задержал дыхание, пытаясь лихорадочно понять, что происходит. Я – кровь Чекана и Гончей, и статуя каким-то образом определила меня, точнее, мою наследственность.

Что мне надо делать? Система пытается что-то сказать, но не может, потому что пользователь из меня туфтовый. Хоть и кровь…

Я удивлённо выдохнул, вспомнив, как меня называли:

– Зачарованная кровь…

Кровь, кровь, кровь. Точно, нужна кровь!

Нет, мама, всё услышу!

И тут же я, стиснув зубы, уколол кончиком кинжала ладонь, и, застыв на мгновение, прижал к пустой кнопке. Другого ответа, зачем она здесь, у меня не было.

– Чего?! – вырвалось у меня, – А почему раньше не предложили?

– Да, я желаю активировать.

И тут голос орка изменился.

***

Я узнал голос. Так говорила старшая дриада в лесу, прятавшаяся в том странном дереве, у которого листочки были, как дырявые ромбики.

Запись была настолько хорошей, что даже было слышно ветер в тех самых листьях.

Моя мама отвечала бодро, дерзко, и голос у неё был такой… такой… почти девичий, как у Блонди или Биби.

– Мама, – прошептал я тихо, боясь спугнуть звуковую галлюцинацию.

Старшая невозмутимо ответила:

Моя мама возмущённо ответила:

Старшая замолчала, и некоторое время запись передавала только шелест ветра в листьях. Как будто я сам оказался опять там, в магическом лесу.

Гончая, нетерпеливо цыкая, молчала недолго:

Гончая ахнула:

Старшая возмутилась, зашелестев листьями на деревьях.

Моя мама сразу же хихикнула:

Старшая терпеливо ждала, пока моя молодая мама думала.

Потом она стала вслух рассуждать, что Чекан начал бредить какой-то идеей после спуска в Прорыв, где они спасли Генделя Вайта. Целитель смог воскресить обратно свой рейд, и Гончая вот уже которую неделю пытается сбежать от вездесущих репортёров.

***

Я не сразу понял, что запись прекратилась. А потом удивлённо уставился на семечку дриады, зажатую в моём кулаке, как раз в том месте, где до этого выступала капелька крови.

Машинально я сунул семечку под язык. Ну, это мы умеем.

И тут же в пустом до этого кружочке загорелась картинка. Кинжал? Нет, длинная рукоять под прямым углом, и странно уходит вниз. Как будто коса…

Твою ж за ногу!

Задержав дыхание от волнения, я всё-таки нажал ещё раз на уже активную кнопку.