Желтоглазый тыкал в мою сторону пальцем, пытаясь обратить внимание своего зачарованного воинства.

До Зрячего оставалось около двадцати шагов.

За спиной тяжёлый топот, и я ныряю вперёд, кувыркаюсь. Ухожу в сторону, и рядом плетёный пол взрывается щепками – в меня начали лететь топоры с верхних ветвей.

– Абыр! – кричат за спиной.

Я опять уворачиваюсь, ещё прыжок вперёд. Чей-то тяжёлый топор врубается совсем рядом, и меня толкают плечом.

– Зак! Зак!

Один миг, чтобы восстановить равновесие. Я опять отрываюсь, бегу вперёд.

Десять шагов. Зрячий уже видит меня, его воспалённые зрачки дрожат. Песня Лекаря почему-то не действует на орков вокруг старика – едва заметное поле окружает их, не давая магическим словам долететь до зеленокожих.

Тут меня на миг охватывает паралич – словно что-то тупое втыкается мне в шею. Я замираю, чувствуя действие какого-то умения.

– Я же говорил, нубчик, что всё будет, как я сказал, – шепчет в ухо Ведун, – Вы-ы-ы проигра-а-али.

Уже через миг подскочила пара орков, они подхватили меня под локти. Кинжал-серп снова полетел в сторону.

– Ого, уже третий уровень, – слегка ошалевшим голосом сказал Ведун, как-то рассмотревший мой прогресс, – Да ты превзошёл своего папаню, Гончарчик.

Меня прижали коленом к полу.

– Абыр!

– Зак! – слюна разгоряченных орков капала сверху.

Я улыбнулся, поймав взгляд Зрячего впереди, мелькнувший среди десятков ног. До него было совсем чуть-чуть, и можно было отлично разглядеть те зажимы, которые до крови стискивали его веки.

– У меня много чего… – просипел я, пытаясь выдохнуть, – третьего уровня…

– Да, да, конечно, Чеканова семейка как всегда… – начал было Ведун.

Мне некогда было думать, почему вдруг надзорщик опять заодно с Оркосом. Значит, такой у них был план.

Я лишь прикрыл глаза, чётко ощущая замки на цепях.

– Ну опустите, опустите им веки, – пел вдали Лекарь, – Пусть вспомнят они… о врождённом скилле Гончара-а-а!

С улыбкой я напрягся и разомкнул зажимы. Маленькие защёлки, зачарованные слишком слабой магией, выскользнули из пазиков.

Я чётко видел, как захлопнулись глаза Зрячего.

– Твою же ма-а-а… – голос Ведуна стал растягиваться, словно время замедлялось.

Будто бы хлопнул бесшумный взрыв. Чёрная субстанция, напоминающая дым и тьму одновременно, всполохами разлетелась по пространству.

Чёрная материя, сквозь которую, казалось, проглядывали звёздочки-искорки, длинными застывшими мазками кружила вокруг. Словно кто-то взорвал огромную банку чернил, и остановил в этот момент время.

Орки зависли в прыжке с топорами наперевес – они пытались достать кружащих сверху воронов Тенгу.

На ветке застыл Менэтиль, в его глазах медленно разгорался ужас. Оркос замахивался посошком, но слишком медленно.

– Ви-и-ижу, – голос Зрячего доносился из каждой точки пространства, – Ви-ви-виж-у!

Старик вдруг взмахнул сломанными крыльями, словно вправляя их на место, и орки, державшие его, разлетелись в стороны. Да так и зависли в медленном полёте, словно попали в желе.

– Смотри, птенец батонский, – улыбнулся Зрячий, повернув лицо в мою сторону, – Сма-сма-смотри!

Его веки были прикрыты, а лицо казалось расслабленным. Сколько же лет он ждал, когда глаза наконец закроются?

– Это – танец смерти, – спокойно сказал Зрячий, – Сме-сме-смерти…

И тут началось: он словно превратился в такой же тёмный сгусток, как и всполохи, окружающие площадь.

Зазвенели бубенцы на его мече, и площадь обагрилась зелёной кровью. Там, где был старик, стало разрастаться чёрное облако.