То ли это звенит ещё бубенчик на мече Зрячего, то ли тренькает тетива на луке Сул’Мелди, но её стрела уже летит в нашу сторону, мерцая магическим светом. Через миг она словно расщепляется на несколько обломков, и в нас несётся уже пять стрел.

– Ой, мамочки! – Биби вскидывает рогатку.

Я чувствую, что время замедляется. Все вокруг словно замирают в едином порыве, и тут в этой застывшей сцене спокойно раздаётся голос Зрячего:

– Над Жнецом Смерти время не властно, – он улыбается, а потом ещё раз стучит кончиком меча по полу, по тлеющим от магии перьям, – Лети, тень Гаргоса. Принеси долгожданную гармонию в наши миры.

И тут же всё ускоряется.

Один из воронов Тенгу, стоящий рядом со Зрячим, бросает в нас какой-то мешок и кричит:

– Коробокуру нельзя зада… – но что нельзя, уже не слышно, потому что грохот магии оглушает.

Всё же я успеваю заметить, как на площади разгораются вспышки телепортации, и там сверкают силуэты нашего Гномозеки и Тай Луна. Стрелы Сул’Мелди долетели как раз в тот момент, когда нас поглотил ослепительный свет.

***

Океан и солнце над сверкающим горизонтом – это было первое, что я увидел, когда глаза обрели способность видеть.

Потом мой взгляд скользнул по стреле, воткнувшейся в ручку моей косы. Я всё-таки успел перехватить. Оу, йес, Гончар крут, как никогда!

– Ого, – Биби круглыми глазами смотрела на мешок в своих руках.

Она его подхватила, и в него как раз тоже воткнулся пернатый снаряд. Везучая у нас Манюрова, ничего не скажешь.

– О, май бьютифл литл-биг, – Лана чмокнула в щёку Бобра, и тот зарделся от удовольствия.

В его молот с длинной рукоятью воткнулись аж две стрелы. Танк перехватил их за себя и за свою ненаглядную.

Я даже слегка смутился, покосившись на одинокий снаряд в моём оружии. И это Бобр успел безо всяких супер-интуиций и власти над временем?!

– А титьки помять? – улыбающийся Боря был в своём репертуаре, – Ну, в награду. Зря, что ли, спасал?

– Успеешь, – буркнула Лана, прищурившись, но без особого раздражения.

– Ой, что творится-то… – Биби покраснела, бросая взгляды на Бобра и Блонди, – Любовь-то какая.

Я усмехнулся. Вот ведь птенчики батонские.

– Опа-опачки… – хриплый голос Кента заставил всех на него обернуться.

Алхим обиженно глядел на торчащую в груди стрелу, а потом закатил глаза и свалился замертво.

– Ядрён батон, чувак, – вздохнул Бобр, – А зельки против стрел он не придумал?

Я пожал плечами, пытаясь сквозь «волю лидера» достучаться до Кента.

– А его отвар номер тринадцать ещё раз не сработает? – спросила Биби.

Я обратил внимание на мешок в её руках. Его нам бросил один из Воронов.

– Ну-ка, Биби, дай сюда.

Открыв, мы там обнаружили несколько зелий здоровья, маны, и пара свитков воскрешения. К сожалению, несколько бутыльков разбились, когда стрела воткнулась, но и так было совсем неплохо.

– А мана-то на хрена? – обиженно протянул Боря.

Я вытащил свиток воскрешения. Интуиция опять, как назло, молчала, оставляя ключевое решение за мной.

– Итак, – произнёс я, вкладывая свиток себе в поясной кошель, – У нас есть двадцать минут, чтобы проверить бессмертие Кента. Сколько раз он уже воскресал?

Бобр стал загибать пальцы:

– Раза четыре точно, Герыч.

– Значит, берём его с собой. Останется мало времени – используем свиток.

Быстренько мы рассовали зелья здоровья, прихватив и бутыльки с маной. Всё же, они могут пригодиться Лекарю, когда мы освободим его. Второй свиток воскрешения Боря взял себе.

Теперь нам удалось оглядеться.