– Охренеть, – вырвалось у игорька, – Об этом я и не подумал.

Кент округлил глаза, затрясся и покраснел, с видимым усилием проглотив очередной свой вопрос. Я же непроизвольно посмотрел на свои руки…

Все вокруг твердят: кровь Чекана, кровь Гончей. Особенно постаралась мама, которая продумала для своего сына невероятную комбинацию – от родового квеста до активации статуи определения у воронов Тенгу.

– Да, твои родители знали об этой магии, юный Жнец Смерти, – гном обратился уже ко мне.

Я вздрогнул, услышав свой новый класс. Коса лежала рядом, и мне это было ещё непривычно…

– Гончая сидела на этом самом месте, – гном ткнул концом трубки в мою сторону, указывая на песок подо мной.

Теперь я понял, что секунду назад испытывал Кент. Ух, твою ж за ногу, у меня аж челюсть свело от того, как хочется задать вопрос.

Десятки, сотни, тысячи вопросов! При этом глаза этого азиатского гнома явно насмехались – он знал всё.

Они, десятки духов внутри Коробокуру, знали всё про первых людей, великих титанов прошлого. Быть может, один из них сидит в гноме…

Знали про приход магических рас в наш мир, ведь свидетели этого тоже в нём.

Знали про первые Прорывы. Знали про Башню, Кольцо, про гимны, ноты и проклятия.

Знали про моих родителей…

Пипец!

А гном опять чуть забылся, разговаривая сам с собой:

– Да не, она сидела чуть правее. Точно говорю, левее. А тебя вообще тут не было. Да как же, я с ней разговаривал… – при этом кончик трубки, которым он показал место, ёрзал вслед за попытками духов точно вспомнить, где сидела Гончая.

Я погрузил ладони в песок и сжал, чувствуя, как он выдавливается сквозь пальцы. Гончар, успокойся, ты с каждым шагом всё ближе к разгадке. Ты уже видел отца, и даже каким-то образом помог ему, передав зелье.

Скоро ты увидишь и мать. Ты сможешь помочь им обоим вернуться! Но для начала выключай тряпко-мод и просто включи мозги.

– Мой отец искал… – начал было я, но Коробокуру перебил:

– Да, твой отец Чекан, – он поскрёб подбородок, – Он был как свет, как пламя свечи. И его было хорошо видно во тьме веков.

Меня переполнила гордость.

– Твоя же мать… – вдруг сказал гном и слегка покачал головой, поджав губы, будто был расстроен.

Я напрягся, сжав кулаки. Лидером я был уже довольно долго, и знал, что надо контролировать свои эмоции. Но это было действительно трудно.

Он может хвалить моего отца, и за это ему даже спасибо. Но если посмеет сказать хоть слово…

– Она была как мотылёк у свечи, – гном говорил медленно, закрыв глаза и кивая своим словам.

Я усмехнулся. Вот же философ… Сидит тут тысячи лет, и сотня духов в нём ведёт неспешные беседы.

Вот давным-давно рядом с ними появился Чекан, и они решили – а давай-ка обсудим его?

Следом появилась Гончая, и тут же сотня духов, как бабки на скамейке, начинают перемывать ей косточки.

В любом случае, Коробокуру ни в чём не обвинял моих родителей. А вот Министерство, да и всё общество игроков, повесили на Чекана ответственность за все беды и объявили преступником.

– Огонь не хороший и не плохой, – гном опять услышал мои мысли, – Он просто есть. Может обогреть и указать путь, а может обжечь и спалить крылья.

– Тоже так хочу, – вдруг подал голос Кент, – Чтоб про меня через много лет говорили, что был вот такой чувак…

– Не последний в Батоне, – я улыбнулся, – Думаю, Кент, ты уже этого добился.

И снова молчание. Сидим и смотрим на яркое солнце, которое постепенно поднималось всё выше и выше над тёмной линией моря.