Наша Биби нервно теребила амулет на шее, и, казалось, она даже подрагивала в такт шагам армии гномов.

– Ой, как же так, – причитала Манюрова, – Что с ними такое?

Последний раз она так переживала, когда увидела лохматых жён гномов.

Вражеское войско приближалось, и я, подумав, опять дал приказ отступить в круг из скал. В любом случае, здесь у нас шансов отбиться гораздо больше.

– Кент, думаю, сейчас ты можешь использовать своё чудо-зелье, – шепнул я, – Надеюсь, оно поможет.

– Чувак, не дрейфь, – алхим вытянул из кошеля бутылёк, – У меня есть ещё козырь.

Он вытащил смятое пёрышко, всё в красных пятнах – то самое, которое ему дал мастер Зрячий. Кент откупорил зелье, ловко затолкал туда перо, а потом, закрыв, взбултыхал склянку.

– Ты уверен? – я с сомнением глянул на разноцветную жидкость, в которой закружились то светящиеся, то кромешно-чёрные прожилки, – Это зелье Халка?

– Чувак, не забывай, с кем ты говоришь… – подбодрил меня Кент.

– Да, да, не последний человек в Батоне, – я усмехнулся и кивнул ему, решив довериться интуиции.

– Герыч, что-то даже у меня булки сжались, – неуверенно сказал Бобр, – Я так гномов не боюсь, как его зелий.

– Ага! Ага… Ага! – отозвались его двойники.

Блонди рядом нервно порыкивала, вгоняя и вытаскивая когти из камня. Огненные всполохи прокатывались по её шерсти, иногда собираясь на шее в подобие гривы, а потом искрами срываясь с кончиков ушей.

Вот гномы подошли, встав плотной стеной. Их красные глаза горели ровным сиянием, и нельзя было даже рассмотреть зрачков.

В руках у гномов были кирки, пики, молоты, а у кого-то и тесло, то самое плотницкое орудие, которое мне с таким трудом удалось добыть когда-то в Баттонскилле. Я усмехнулся – некоторые прошлые проблемы теперь казались такими маленькими.

Неожиданно коротышки расступились, и вперёд вышел Гендель Вайт. Он всё так же был очень похож на своего брата, нашего ректора Гармаша Дворфича, вот только выражение лица у заговорщика было под стать злодею.

Гендель скалился, едва сдерживая свой гнев. Он окинул взглядом побоище, презрительно толкнул ботинком ближайшее тело орка и буркнул, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Говорил я тебе, что орочья кровь – тупая.

В этот раз гном был одет в чудесные кольчужные доспехи, искрящиеся золотом и кое-где бриллиантами. Иногда между чешуйками кольчуги проскакивали искры, и возникало ощущение, что доспехи ещё и сверху окружены какой-то магической аурой.

– Фигасе, шмотки у него, – прошептал Бобр.

– Это они… – прошептала Биби.

– Кто? – переспросили мы с Борей.

– Доспехи Торина…

– Круто. Слышьте, а с босса номер два будет уже нормальный лут, – весело ощерился Бобр и рассмеялся.

Гендель окинул взглядом наш отряд и крикнул:

– Ну, крошки бат… – и тут же осёкся, сфокусировавшись на Бобре, – Что ты сказал?!

– А? – Боря удивился.

– Тупиковая твоя жила, кто тут босс номер два?!

Боря поскрёб затылок и махнул рукой назад:

– Ну, там сзади Ведун остался… Босс намба ван, как бы сказала моя Ланка.

Львица рядом удивлённо мяукнула, потом кивнула.

– Ведун – слабак! – рявкнул Гендель.

– Ну, а там, в этой стрёмной Башне, – Бобр ткнул пальцем, – Босс намба фри, самый мощный.

Вайт аж развернулся, чтобы самому убедиться, и уставился на торчащее вдалеке грандиозное сооружение.

– Менэтиль, что ли, самый мощный?! Да ты… ты издеваешься?

– Ну, ядрён батон, это ж логика.