– Лучше с тобой, чем с этим… – Бобр махнул за спину.

Там, где-то у стенки, валялся Лекарь, которого удар кувалды надолго отправил в нокаут.

Я подхватил:

– Это наш бард ещё Облегчающего читать не начал.

Кузнец сразу опустил молот, обернулся, сверкнув злыми глазками:

– Что? Этот сумасшедший тоже здесь?!

– Не-е-ет, – протянул я, поднимаясь, – Это Лекарь увлёкся поэзией твоего века.

– Поэзия… Кувалду мне в ухо, какая ещё поэзия?! Да в сравнении с Гиппосом даже дриады… эти древожопки… – он топнул ногой, – Да я лучше этих вшей древковых послушаю, чем Владленову шоблу!

– А я тоже не хочу, – кивнул Боря, устало сев под статуей, – Особенно эту, как его… поэзию кондратия которая…

– Кого?! – Гвоздарь удивился, – И Кондратий Гномосвет здесь?!

Он со скрипом стиснул обеими ладонями рукоять молота, словно изображая, что он сделает с этим Гномосветом. Хоть я и не слышал такого, но, судя по прозвищу, этот поэт тоже был рядом с другими гениями.

– Бобр имеет в виду поэзию контрастов, говлитовый век, – усмехнулся я.

– Контрасты? Говли… чего? – гнома, наконец, проняло, и он опустил молот, – Да вы кто такие?

– А мы с Эолом сейчас разговариваем? Или с Гвоздарём? – прищурился я.

– А тебе кого надо-то, переросток? – буркнул гном, и шмыгнул, утёр рукавом нос, – Вас прислали эти идиоты?

– Какие?

– Суровый этот, Гиппос, Кондратий… Драные пустобрёхи, они как узнали, что в Кольце скрыта магия гимнов, так покоя мне не дают, – Гвоздарь вздохнул.

– Кольцо уже давно трес… – хотел сказать Бобр, но я резко оборвал его силой мысли.

Воля лидера не подвела, но Гвоздарь подозрительно поглядел на нас обоих.

– Головы снесу, людишки, будете шептаться. Чего там Кольцо надо?

– Давно надо треснуть, – кивнул я, – Давно пора.

– Чтоб вас, переростки, – кузнец помотал головой, потёр лоб рукоятью кувалды, – А вы кто?

– Мы – ученики академии сверху.

– Сверху? – Гвоздарь глянул в потолок, – А разве она не снизу?

Он покрутил головой, разглядывая статуи, потом глянул под ноги.

Я вспомнил, что спуск в Город Древней Звезды очень долгий. Да, получается, в сравнении со вторым уровнем подземелий та пещера, где я нашёл древнюю гномью статую определения, гораздо ниже.

– Помощь нужна, Эол Брок, – сказал я погромче, пытаясь докричаться до духа, заключённого в сумасшедшем кузнеце.

– Так говори, чего орать-то? – гном поморщился, поковырял пальцем в ухе, потом удивлённо обернулся, – А чего лежите все, барашки надгорные? Простынете же…

Я приметил, где лежит Фонза, и тихо двинулся в её сторону:

– Не против, Эол, если я свитками группу подниму.

Кузнец скривился, как будто я глупость сморозил. Потом вытащил из-под бороды какую-то монетку, бросил её на пол. И долбанул молотом, только искры вылетели.

Волна прокатилась по пещере, и разом заохали все мои тиммейты.

– Пошли в кузницу, переростки, – проворчал Гвоздарь, а потом указал на Лекаря, – И, если этот ваш откроет свою штольню… – гном провёл рукоятью молота по кадыку, показывая, что будет.

Бледный Лекарь, только выползший на свет, удивлённо вытаращился на нас, словно в первый раз увидел. Довольный Бобр хлопнул его по плечу, чуть не сбив обратно на пол:

– Толян, твою бредятину заценили, но дай фанатам шанс переварить это всё…

***

Выход в кузницу Гвоздаря был не так уж далеко.

Тут пещера-коридор была не такой уж длинной, а в конце, возле рассыпанной статуи, от которой остались только ноги, была дыра с лестницей вниз.