– У этих гномов что ни подземелье, так вечное пекло, – Боря попытался оттянуть ворот железного нагрудника, но куда там, –Уфф!

Мы все утирали пот со лба, а Гвоздарь прошёл под навес хижины, голыми руками взял из горна рядом раскалённую добела заготовку и бросил на огромную наковальню.

А потом голым же кулаком долбанул по ней, выбивая искры. Мы так и таращили глаза, открыв рты от удивления.

И это с ним мы хотели сражаться?! С монстром, который руками куёт мечи?!

– Ядрён батон, – вырвалось у Бобра.

– Знаете, мне пришли в голову вдруг гениальные строчки, – сказал Лекарь, и тут рука кузнеца застыла над дымящейся заготовкой.

– Бард, только попробуй, киянка ты деревянная, – проговорил Гвоздарь.

Мы все зашипели на Толю, и тот виновато развёл руками:

– Да ну чего вы… Ну и вправду же, там ничего такого. Был такой поэт, Кондратий Шаловливый… – тут барда чуть перекосило, он выгнул свою длинную шею, – Ох!

– Заткнись, Толян, – Бобр показал барду кулак.

Лекарь вздрогнул, но не мог замолчать:

– Да просто этот талант пытался показать истинную красоту простых вещей через низменные желания, которые пронзают чресла каждого…

– Толя-я-я, – я подошёл и просто закрыл барду рот.

– Шаловливый?! – Гвоздарь выпучил глаза на Толю, – Это Гномосвет, что ли?

– Ауч! – я убрал руку, когда Лекарь просто укусил мне палец.

– Да, да! – Толя с безумным взглядом закивал, и быстро заговорил, отбежав от злого Бобра, – Голый торс и борода… взгляд Эола крепче стали… Брок умелец хоть куда…

– Заткни-и-ись! – Гвоздарь вытянул руку, и молот, разорвав доски в бочке, влетел ему в ладонь.

– …не куёт, а просто жарит! – Лекарь понёсся по островку вокруг хижины, а Гвоздарь бросился за ним, потрясая молотом.

– Стой, Гномосвет драный!!! – орал кузнец.

Бобр кинулся было следом, но я схватил танка.

– Но, Герыч… – тот обернулся.

– Боря, ты понимаешь, что происходит?

– Эээ… неа, но братана же надо выручать.

– И я не понимаю, – я затянул танка обратно, под навес, – А ты послушай!

– Угли в горне ворошит, и стучит без передышки… – кричал уже где-то за стеной Лекарь, – Напряженье снять спешит после лёгкой той интрижки!

– Иди сюда, Шалогном ты вонючий!

Лекарь пронёсся мимо нас. Он хотел заскочить под навес, но не успел – Гвоздарь уже появился тут, и барду пришлось прыгать за стенку. Вылетевший из руки кузнеца молот выбил из кладки несколько кирпичей, и вся постройка жалобно всхлипнула.

Мы посмотрели наверх, думая, не выйти ли нам из-под навеса.

– Слушайте, а Толя-то у нас чувак непростой, – Кент задумчиво водил взглядом по стенам, словно провожая бегущего там барда.

Фонза кивнула:

– Мне кажется, что не только в Гвоздаре сейчас древний дух.

– То есть? – повернулся я.

Хоть мне и казалось что-то странным в поведении Лекаря, но до такой версии я ещё не додумался. Теперь понятно, почему кузнец орёт на барда так, будто они знакомы давно.

Ох, какая путаница с этими духами. Кто на кого орёт? Ведь я так понимаю, сам Гвоздарь, как обычный гном, не такой уж и древний. Но его сознание так и скачет туда-сюда, вот и неясно, с кем разговариваешь.

Зато с Лекарем понятно, откуда взялось вдруг такое повальное увлечение поэзией, если в него действительно вселился дух древнего поэта. Вот только когда это могло случиться?

– Ох, – из-за стенки вдруг вышел Гвоздарь.

Коренастый гном легко нёс на плече Лекаря.