Кажется, для него эти капли были смертельными. Крики прекратились, а лица огра я больше не увидел – обзор закрыл резко появившийся куст с пышной листвой.

– Ой, – вырвалось у меня, – Сорри, братуха!

«Гончар!» – прилетело от Толи.

«Всё, готовься!»

– Лишь для тебя Осколки из Прорыва! И для тебя бант лучшего пошива! Для тебя-я поэзия говли-ита…

– Ух, ё-о-о! – я перехватил бутыль поудобнее, осторожно поставил на пол, и взялся за горлышко двумя руками.

Ну, надеюсь, проканает… А потом я, кое-как приподняв ношу, сделал пару шагов и крутанулся с бутылью, как метальщик ядра. Раз… Два…

Представим, что это тяпка! Сил же у земледельца немеряно.

То ли действительно самовнушение помогло, то ли это «воля лидера» капнула мне немного сил. Но третий мой оборот вокруг оси получился особо быстрым, и бутыль поднялась неожиданно высоко.

– Три-и-и!!! – вырвалось у меня, когда руки разжались.

Стеклянный снаряд, оставляя за собой едва заметный след из прозрачных капелек, полетел прямо над толпой. Уж в средние ряды менад он точно должен был попасть.

Для меня даже время замедлилось, я ощутил, как сердце стало отбивать редко-редко, отбивая прямо в уши.

Тук.

Бутыль медленно летит над головами, теряя высоту. Круглые капельки зелья опускаются вниз, искрятся, и уже касаются волос на голове менад в первом ряду. А у них в глазах ещё тот глубокий транс, в который ввёл Лекарь – даже смертоносные зонтики опущены.

Кажется, что голова дриады, заспиртованная в зелье, улыбается. Улыбается торжественно, разглядывая застывших внизу гейш. Последний «бадабум» она устроит знатный, тут все запомнят дочь магического леса.

Тук.

Я даже не помню, как понёсся назад и перескочил спинку высокого трона. Лекарь уже заползал туда, обнимая лютню.

– Для-я-я-я те-е-е-ебя-я-я-я, – так звучали для меня слова, вылетающие из уст барда.

Тук.

Всё для вас, мои сладкие мармела…

СКРА-А-А-АП!!!

Да уж, взрыв «древоядерной» бомбы – это что-то!

Я не успел коснуться пола, как надсадно треснувший трон вдруг толкнул нас в спину и попёр прямо к полкам с зельями. Мы с Толей упёрлись ногами, пытаясь затормозить.

А вокруг мгновенно пронеслись ветки и корневища, врубаясь в пол, в потолок, в стены… Одна даже пробила наше укрытие через спинку, пытаясь приподнять тяжеленный трон.

К моему ужасу, на некоторых ветках вокруг были наколоты визжащие менады. И, к ещё большему ужасу, многие из них стали влетать в полки с зельями.

Ветки врубались в стеллажи, раскалывая бутыли. Плеснули жидкости самых разных цветов.

– Ой, ой, – вырвалось у Лекаря.

– Да пипец, – поддержал и я.

И вся эта верхотурина: стеллажи с бутылями, графинами, кувшинами… Всё затряслось и стало оседать, при этом водопад из треснувших стёкол и зелий уже стекал вниз по полкам.

Я видел это всего мгновение перед тем, как листва и ветви закрыли нам обзор.

Да твою же за ногу, а вот об этом я не подумал. То, что могут натворить все эти зелья…

– КО-КО-КО! – донеслось из веток.

– АРРР!!! – раздалось рычание.

– Я боюсь, конечно, показаться назойливым, – дрожащим голосом сказал Лекарь, – Но мне кажется, что нам крышка!

И тут же… СКРА-А-АП!.. новый треск ухнул по всему залу.

Тряхануло так, что трон стал заваливаться на нас, обломав держащую его ветку. А потом пол под нами просто разъехался на куски, как расколотая льдина.

Раскрылась пропасть, из которой тоже уже пёрла листва, и мы полетели вниз. Листья захлестали по лицу, заставляя прикрываться руками и жмуриться.