Около полусотни девушек просеменили по подушкам и циновкам, ни разу не споткнувшись, а потом вдруг замерли в десяти шагах от нас.

Я с опаской смотрел на белые разукрашенные лица, в которых, казалось, не было никакой жизни. Полная пустота.

Стройные фигуры в длинных халатах застыли, за их спинами покачивались огромные банты. Почему-то мне сейчас казалось, что это кожистые крылья, как у летучих мышей.

В руках у кого свёрнутые зонтики, у кого вееры…

– А кто это у нас тут такой сладкий? – ласково произнесли сразу пять десятков ртов.

Красные губы вытянулись в улыбку, показывая клыки, как у вампиров. Потом первый ряд раскрыл зонты… Их купола состояли из острейших клинков!

Я с сомнением посмотрел на свой кинжал и сглотнул. Так-то, надо трезво оценивать свои шансы…

Вторые ряды выхватили вееры, и тоже раскрыли, превратив их в ворох смертоносных игл.

Рядом со мной покачивалась на веревочке бутыль с головой дриады. Под ногами ухахатывался огр, наполовину превращённый в дерево.

– Вот и всё, Гончарчик-Чеканчик, – он чуть не захлёбывался слюнями от наслаждения, – Песенка твоя спета!!!

Так-то, если схватить зелье с «древоядерной бомбой», и ка-а-ак долбануть прямо в центр толпы. Если отбросить подальше, да прикрыться троном…

У меня только возникла мысль о зелье, и я хотел двинуть кинжалом, как вдруг гейши переместились сразу на пять шагов. Мгновенно, я даже глазом моргнуть не успел.

Моя рука застыла.

– Они от пуль уворачиваться могут, нубасик, – веселился Пурбуль.

Я стиснул зубы. А если их отвлечь? Прямо на секунду… Ну, это мы умеем.

Собрав все силы, я выпустил «взлом» на свободу, чтобы ощутить… А-а-а-а!!! У них не было лифчиков! Да что ж это за Борина радость-то?!

– А теперь, мои сладкие менады, – вдруг серьёзно сказал Пурбуль, – Убить!

Глава 15, в которой прорастает надежда

Едва Пурбуль проорал свой приказ, как гейши резко выступили вперёд ещё на шаг и слаженно крикнули:

– Ха!

Завертелись зонты, задребезжали в руках вееры. Я приготовился прыгнуть, чтоб хотя бы успеть резануть по верёвке, держащей «древоядерную бомбу» – если уж помирать, так всем вместе.

И в этот момент моя «воля лидера» ярко ощутила то, по чему я так соскучился, когда в уши мне ударил голос:

– Всё для тебя-я, прекрасная менада! Для тебя-я дворец из мармелада…

Голос Лекаря, такой звонкий и чистый, без этой говлитовой слащавости, прозвучал под сводами вместе с настоящими гитарными рифами. Я обернулся – бард стучал по струнам лютни, поднявшись на одно колено.

Выглядел Толя неважно – изгнание древнего духа, судя по всему, дело нелёгкое. Но он всё равно запрокинул голову, и орал самую настоящую песню:

– Для тебя-я кровавая награда… Для-я те-ебя!

– О-о-о-о, – все менады-гейши вдруг вытянули шеи, выглядывая из-за стальных зонтов.

«Я не смогу их долго держать, Гончар!» – прилетело вдруг от Лекаря, – «Делай что-нибудь!»

«Будь готов прыгать за трон!» – сразу ответил я.

– Убейте их, не стойте!!! Мена-а-а-ады! – орал Пурбуль, надрываясь.

Я резко подскочил к нему, схватил бутыль за горлышко, рубанул по верёвке.

– Ты с ума сошёл!!! – завизжал огр.

– Упф, – я раскорячился, едва не опрокинув зелье, когда ощутил вес всей бутыли.

Пара капель всё же слетели от заплескавшегося в таре зелья. И упали на лицо Пурбулю, одна залетела прямо в рот.

– Чеканчик, надо было тебя… агрх…. хры…

Кажется, для него эти капли были смертельными.