Он дочитывал творение Кондратия Гномосвета, и с лютой завистью смотрел, как мы все заткнули уши. История была про влюблённого поэта, который искал свою ненаглядную по всему миру, и везде ему чудился её… кхм… аромат.

Однако один благодарный слушатель у Лекаря всё же был.

– Надо, Толян, надо, – Бобр хищно улыбался, расставив руки, и чувствовалось, как его просто распирает от злости, – Жги, Шаловливый!

– Деревня, прошу тебя, лучше убей меня!

– Давай, братан, ты сможешь!

«Дочитывай!» – поднажал я на Толю «волей лидера».

«Надо, Толенька», – хихикнула Биби, – «Ради поэзии!»

Даже Манюрова, которая вечно топила за дружественную атмосферу в команде, веселилась. Я и сам едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

«Зыс ис риал щит!» – фыркнула Блонди.

– О, да, щит бы мне не помешал, – зло закивал Бобр и стянул один с ближайшей полки.

Он взвесил щит в руке, примеряясь, будет ли удобно работать им одновременно с двуручным гномьим молотом. А тень Бори, отбрасываемая фонариками на стенки арсенала, уже подёргивалась, обретая самостоятельность.

– А-а-а… – Толя застонал, зажмурился и стал торопливо цедить сквозь зубы, – За сотню лет я не усну, весь век мне чудится она. Ноздрями яростно втяну… прощальный запах… ы-ы-ы… шептуна-а-а!!!

И он со всей силы долбанул томиком говлита себя по лбу, а потом стал кривляться и морщиться, будто на языке у него застыло что-то горькое и неприятное.

– О, да! – Бобр захохотал, и вдруг из стены выступил его двойник, скинув со стеллажей какое-то барахло.

– Здорово, бро, – почти синхронно произнесли два Бобра.

Блонди сразу прыгнула между ними, грациозно покрутилась, состроив глазки каждому, а потом рыкнула и обернулась в львицу. Оба Бобра, кивнув, показали друг другу большие пальцы.

Биби подозвала копошащегося в углу ёжика. Тот, зафырчав, засеменил к хозяйке.

Алхим как раз стоял в углу и переливал содержимое своего кошелька в пустые бутыльки из-под бесполезных зелий. Последнее сражение покрошило ему весь инвентарь, и Кенту самому было интересно, во что теперь смешалось содержимое.

Подумав, я достал и передал Кенту зелье «банного тролля» из своего инвентаря:

– Надеюсь, ты знаешь, что с этим делать?

Тот жадно округлил глаза.

– О, чувак, я как раз задумывался над этим, – он потёр подбородок, – Хотел тебя уговорить ещё раз пойти под «Сито» к боссу гоблинов…

Фонза тоже хорошо прибарахлилась, заполучив новенькое копьё и хороший круглый щит.

Лекарь перестал бить себя по лбу, и уже размахнулся, чтобы запулить книгу куда подальше, но я придержал его за руку.

– Оставь, – я вздохнул, – Для Бори… то есть, для команды.

Надо было видеть лицо Толи. Эту смесь возмущения, ярости, обиды и полной обречённости. Его глаза так и кричали: «Предатель!»

Но Лекарь всё же перехватил двумя пальцами книжку за корешок, и, словно это была какая-то грязная тряпка, с отвращением закинул её в кошелёк.

– Я так полагаю, Георгий, – с холодом сказал Лекарь, – что за это ты мне по гроб жизни будешь должен.

Я улыбнулся, думая, что на это ответить, как вдруг в дверь постучали. Осторожно, даже немного стеснительно.

Мы сразу же повернулись… Пипец!

Страшный скрежет металла по металлу заставил всех вздрогнуть.

А потом два огромных и острых клинка проткнули железную створку, как консервную банку. Застряли, заскрипели. Невероятно сильное существо с той стороны пыталось или вытащить клинки, или вырвать дверь.

– Герыч, – с беспокойством донеслось от Бобра, – Давай, командуй чего-нибудь.