|
Придумали, руководители изобретательные! «А пускай они, – сказал самый изобретательный, – к нашим деньгам, которых мы теперь на них без всякой меры потратить собрались, своих собственных немножечко добавят и потом нашим спортивным объектом хоть забесплатно пользуются!» Слово «забесплатно» поначалу правительственный народ расстроило, но потом изобретательный все разжевал, по полочкам разложил и в самых мелких деталях разобъяснил. По его плану выходило так, что действовать нужно по принципу «одна недорогая удочка завсегда лучше десятка дареных рыб будет» и пусть потом голодающий, если он удочками питаться еще не научился, сам и наживки найдет, и лодку с веслами спроворит, и на рыбалку по утренней зорьке на середину моря сгоняет. Главное же у него есть! Удочкой замечательной он же вооружен. А без нее, без удочки, была бы эта рыбалка простой прогулкой по воде без всяких перспектив пополнения запаса калорий в организме. И выходит тут так, что удочка первую скрипку играет, а тот, кто ее почти забесплатно подарил, не просто главный во всем, но еще и спаситель.
Все остальные в правительстве, которые такого быстрого мозга не имели, тут же аплодировать начали и на бумажке подсчитывать, сколько удочек можно на имеющиеся деньги прикупить. Получалось много. Очень много удочек получалось. Так выходило, что, ежели даже по одной удочке каждому страждущему спортсмену раздать, все равно еще изрядный запас в виде излишков остался бы. А это непорядок! Дефицит – это порядок, а вот излишек… За такие шуточки и присесть можно. Выход, однако, нашелся так же быстро, как до этого количество денег на цену одной удочки поделили. Практически мгновенно. Особо рачительными и за народ радеющими было предложено цену на одну удочку в шесть раз поднять, закупить все это богатство через конкурсные процедуры в КНР, а лучше в Республике Намибии и половину доставленного на некоторое время у себя по домам сложить. И тогда совершенно точно получатся искомый дефицит и полный ажур при раздаче и, что вполне себе возможно, государственные награды вместо отсидки во глубине сибирских руд. Однако же тот, который быстрее всех соображал и про денежное соучастие граждан в финансировании программы повального оздоровления придумал, всю эту околорыбную ахинею некоторое время молча послушав, всех остановиться и помолчать попросил, одновременно недалекими людьми обозвав. Сообщив, что удочка – это всего лишь аллегория, он потребовал от остальных включить мозги и придумать такое заведение, которое в строительстве обойдется недорого, народу в себя вместит больше шести человек и при этом всех, внутри находящихся, к тому побудит, чтобы побольше своего инвентаря принести и сильно радоваться, что такое замечательное строение к их пользованию теперь предоставлено. Шестнадцать одновременно поступивших предложений о бесплатной общественной бане он отмел. Сообщил, что поначалу и сам о баньке подумал, но из расчетов выходило, что эксплуатационные расходы на подогрев воды, зарплату гардеробщице и ежедневную уборку влетят в копеечку и такую славную идею сведут к полному нулю. Не захочет, видите ли, народ, спортивными стараниями утруждающийся, в грязной баньке холодной водицей здоровья прибавлять. А потому нужно срочно что-то другое придумывать. Ну и тут министр, а может, даже и заместитель его, который за качество асфальта во вверенной ему муниципальной единице по всей строгости закона отвечает, предложил дорогу построить. Ну не такую, конечно, чтоб по ней танки проехаться могли, только неглубокие царапины оставив, а самую обыкновенную, такую, чтоб дождем на третий год смыло. «Мы им, – говорит, – надежный путь в светлое будущее построим, бесплатно пользоваться позволим, а уж они пускай сами изобретают, как по этому пути в то самое будущее добираться станут. На лыжах ли, бегом ли, а то, может быть, и на велосипедах. На велосипедах-то они особенно далеко уехать смогут». |
