«Так что теперь из-за водицы туалетной и глупостей ваших у генерала нашего авторитет сильно подорванный, и остальные генералы в него пальцами тычут и слова неприятные о нем друг другу рассказывают», – продолжил он. «А все отчего? А все от глупостей и скудоумия, понимаешь», – философски умозаключил картофельный прапорщик.

«Ну а теперь-то чего уж? Теперь-то и ничего. Хорошо хоть только в дальний гарнизон сослать приказал, а то ведь и расстрелять мог бы. А что? И расстрелял бы! Как есть расстрелял… Глазом не моргнув. Он таков, наш Петрович! Так что, почитай, повезло тебе, сынок, и потому поезжай теперь себе с Богом и уму разуму от всей души набирайся. Нерасстрелянный…» Закончил Картофан на этом, перекрестил Петьку, через левое плечо кругом развернулся и ушел. В историю Петькиной жизни ушел.

И сгинул наш Петька по глупости своей безвестно и аж до самого дембеля в обычной строевой части где-то в окрестностях острова Артёма свой воинский долг сполна Родине возмещал. Так и прослужил еще полтора года обычным рядовым солдатиком до того самого пожарного щита.

А ведь при больших-то штабах да генералах великолепных служачи, глупостей каких не допусти, и до ефрейтора вполне себе дослужиться смог бы.

Охота на охоту

Глава 1

Вот вы говорите, самая древняя профессия… Самая что ни на есть первая работенка Homo sapiens, которую со спокойной совестью «профессиональной деятельностью» окрестить можно было бы. Уважаемым и почетным ремеслом, несущим радость окружающим и служащим объектом гордости ее обладателя. Не привычка в носу до первой крови ковыряться, не умение большой палкой одним броском побольше бананов с дерева сшибить и не ловкое умение той же палкой корней питательных из грунта наковырять, нет. Я имею в виду то действие, каковое создает ценности всевозможные и само по себе как ценность большая по наследству в виде обучения может передаваться. Сегодня народ, разными профессиями во множестве владеющий, без остервенения, конечно же, но все ж таки спорит иногда, кто же из них, от праздного шатания в непрерывный рабочий процесс углубившись, именно свою профессию номером «один» для всего человечества сделал. В основном, конечно, строители в таком присвоении первенства усердствуют. Строители и проститутки.

– Мы, – говорят строители, – строили, строили и наконец построили! Первую пещеру, – говорят, – построили, чтоб австралопитек какой или, допустим, неандерталец шкурку свою лохматую в природных катаклизмах не отморозил да чтоб головушку его буйную первобытным солнышком до смерти не напекло! А потому, – говорят, – честь нам и хвала, и мы, строители, первыми профессионалами тогда были и сейчас таковыми остаемся!

И в этом большущая доля правды, конечно же, присутствует. Пещеру они, само собой разумеется, не рыли, потому как ее до них Природа-матушка в земле выковыряла, а вот входную дыру камешком тяжелым заслонить – это, безусловно, они сами придумали. Уют, стало быть, создали. А уж потом предкам нашим в тиши и уюте родной пещеры так свободное время проводить понравилось, что они на улице жить наотрез отказались, и тому догаде, который входную дыру булыжником заслонил, звание «первого строителя» присвоили. Присвоили – и новые пещеры дальше искать, ну, возводить то есть, всем сообществом наказали.

Есть, правда, еще такие гражданки, у которых социальная ответственность ниже полового плинтуса располагается и которые на безбедную жизнь манящими изгибами своих изящных тел зарабатывают. Так вот эти вот самые гражданки всем своим сообществом уверяют, что это как раз они самые и есть первые профессиональные работницы. В нечастых спорах со строителями уверяют они, что умение заднюю ногу страуса на пропитание получить путем предоставления некоторых частей собственного тела в краткосрочную аренду они-то как раз и придумали.