По этой причине, имея практически все шансы испить продукт от искусных «виноделов» из Сибири, с ловкостью производящих на свет всевозможные алкогольные напитки при помощи старой ванны, пары пластиковых бочек и деревянного весла, прикладываться к крепкому алкоголю, купленному в местных алкомаркетах, не решался не только Анатольевич, но и вся дружная компания. За исключением разве что тех случаев, когда крепкий алкоголь закупался в серьезном супермаркете с не менее серьезным названием «Цезарь» и владелец этого элитного магазина на икону божился, что именно эти бутылки только вчера из Москвы привезли. Владелец «Цезаря» ни по финансовому состоянию, ни по социальному статусу до сегодняшних «водоплавающих» недотягивал и потому с ними ни в озерных заплывах, ни в таежных посиделках никогда не участвовал. Не приглашали, понимаешь. И потому искать его и каждый раз с пристрастием расспрашивать, тот ли алкоголь сегодня прикупили, было и обременительно, и скучно. Выход нашел Анатольевич, который с самого раннего детства химию очень уважал и любил.

Первый жизненный опыт прикладной химии он получил, наблюдая за тем, как старшие ребятки, уже посещающие химические уроки в школе, продемонстрировали, что смешение двух простых субстанций, а именно: перманганата калия и жидкого нитроглицерина, может привести к удивительной реакции самовозгорания. Причем горела эта мешанина розово-фиолетовым пламенем и дымила при этом не хуже довоенного паровоза, шипя и разбрасывая во все стороны раскаленные капли продуктов горения. Это же просто чудо какое-то!

Спалив дома весь запас марганцовки, а заодно и кухонный стол, маленький Анатольевич воспылал к великой науке такой страстной любовью, что поспорить с ним в крепости этой любви могли разве что господин Менделеев, всем известную таблицу придумавший, или Альфред Нобель, который, между прочим, тоже химиком был и нахимичить на досуге что-нибудь этакое очень уважал. Так что ему, Анатольевичу, всем сердцем отдавшемуся науке о веществах и их превращениях, ставшему взрослым и чрезвычайно придирчивым к качеству окружающего алкоголя дяденькой, реализовать небольшой кусочек химической лаборатории под названием «перегонный куб», было так же просто, как вам, к примеру, поутру яичницу скушать. Построив этот девайс профессионального «муншайнера», Анатольевич и для себя, и для сотоварищей вопрос алкогольных сомнений решил раз и навсегда.

Будучи человеком достаточно хорошо обеспеченным, я бы даже сказал – богатым, Анатольевич под благородный процесс самогоноварения отвел пару строений своего загородного имения, раскинувшегося на десяти гектарах первобытной тайги. Строения были срублены из кругляка сибирской лиственницы, и это придавало производимым здесь напиткам еще большей чистоты и органичности. При производстве «божественного напитка» ингредиенты использовались исключительно природные, только наилучшие и самого что ни на есть высокого качества, а широта ассортимента этих ингредиентов удивила бы даже китайского травника, постигшего секрет бессмертия.

Отринув банальную ржаную или кукурузную муку, Анатольевич экспериментировал и с рисом, и с гречневой крупой, и даже с привезенным из-за границы маисом, совсем не подозревая, что этот маис как раз и есть та самая кукуруза. Сусло будущего самогона настаивалось и на кедровых орехах, и на таежном меде, и даже на женьшене, который ему присылали друзья-товарищи с Дальнего Востока. Самогонный аппарат, который своим внешним видом больше напоминал «машину времени» из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», ему спроектировали на кафедре прикладной химии местного университета, а произвели, собрали и отладили в цехе местного авиационного завода.