Вот как раз полтора десятка таких амфор с «живительной влагой» при мне на борт «Титана» и загружали. Понимая, что в плавание идем отнюдь не на одни сутки и идет туда никак не меньше двух десятков здоровенных мужиков, можно было бы предположить, что тридцати литров отменного первака вполне достаточно, чтобы по самую макушку залиться, и хватит с запасом для того, чтоб во второй раз в магазин за добавкой не бегать. Ни больше, ни меньше. Ну а потому как при несложном расчете получалось по цельной амфоре «с хвостиком» на одного брата-мореплавателя, такое количество «огненной воды» было уже почти что перебором. Но нет же! Каждый из прибывающих, следуя старинной русской традиции не ходить в гости с пустыми руками, являясь на пирс, тащил из необъятного багажника своего джипа как минимум одну коробку крепкого алкоголя, либо купленную в том же «Цезаре» под честное слово владельца, либо привезенную на заказ из более западных городов нашей необъятной родины. Принесенного на борт алкоголя хватило бы на свадьбу арабского шейха, разреши шариат употреблять алкоголь и пригласи тот шейх на свое бракосочетание тысяч пять родных и знакомых. И родных знакомых, и знакомых знакомых, и даже всю без исключения родню знакомых знакомых. И ведь все три дня свадьбы отгуляли бы, ни разу недостатка в выпивке не почувствовав! Вот какое количество крепкого алкоголя на борт «Титана» загружено было.

Но нужно отдать должное, закусить тоже было чем. Фактурные дядьки, весящие больше ста килограммов каждый, судя по их красномордому виду, покушать любили и могли. Было очевидно, что даже в будние дни, когда не до застолий особо, кушали эти дяденьки такое количество калорий, какого шахтеру, привычному к тяжелому физическому труду, хватило бы на пару суток непрерывной работы отбойным молотком, а экзальтированного москвича разорвало бы в клочья. В праздники же, когда этикет обязывал выпивать и закусывать поболее обычного, будничного, кушать предписывалось несколько больше. Намного больше. Ну, потому как и повод замечательный, и настрой нужный, и время приятное для этого имеются в избытке. Оттого снеди самой разной, описывать которую не имеет смысла, потому как там было все, и даже немного больше, чем все, на «Титан» отгрузилось столько, что «омик» просел в осадке на две ладони ниже ватерлинии. Уже тогда у меня зародились сомнения в том, что фраза «Три дня погуляем и вернемся…» в полной мере и честности отражает истинную суть и обозначает настоящую продолжительность предстоящего мероприятия. С таким запасом можно было бы сходить в две кругосветки, совершенно ни в чем нужды не ощущая, а по возвращении к родным пенатам остатки пития и продовольствия еще недели полторы уже на берегу докушивать и допивать!

Поднявшись на борт и пройдя в кают-компанию, занимавшую практически всю верхнюю палубу, я обнаружил, что привезенный рацион уже активно поглощается гостями, прибывшими немного раньше меня. В центре большого зала кают-компании стоял огромный дубовый стол персон на сорок, а сама кают-компания была отделана и украшена в стиле лучших приемных комнат в богатых усадьбах купца второй гильдии, сибирского золотопромышленника Хромова Семёна Феофановича. Паркетный пол, застланный пушистыми коврами, манил не просто пройтись по нему, а может быть, даже прилечь и понежиться в теплом уюте толстенного ворса. Огромные окна, остекляющие кают-компанию по трем сторонам от самого пола до потолка, почти как в теплице, занавешивались тяжелыми бархатными портьерами глубокого малинового цвета. С потолка свисали несколько хрустальных люстр, богатством своим не уступающих кристальным водопадам концертного зала Большого театра.