|
Вода ее не берет, а из-за прочности древесных волокон червяк-древоточец или еще какой жук зловредный ее кушать не желают. Не желают, потому как в желании прочную лиственницу потребить челюсти вывихивают, и если даже получается крохотный кусочек от серого бревна откусить, то переваривать его нужно будет крайне долго и нудно, как ни старайся. Так что, кто и когда тут избушку срубил, даже в те стародавние времена загадкой было. Но это и неважно. Важно то, что, руководствуясь принципами нерушимого охотничьего братства, каждый из них, в гостеприимном тепле переночевавший, обязательно и запас спичек пополнял, и дровишек новых взамен сожженных приносил, и крупы какой, если в избушке уже совсем ничего не оставалось, от себя на полку в туесок берестяной отсыпал. Пользуйся, друг дорогой, товарищ охотник, который опосля сюда отдохнуть забредет! Ну а если в том нужда возникала, так и в самой избушке что-нибудь, да подправит. Ставню разболтавшуюся на место пришпандорит или на крышу, которая подтекать вдруг начнет, нового дерна натаскает. Так что жила себе и жила эта заслуженная избушка, из века в век приют и уют страждущим охотникам, а также и другому люду, кто по тайге погулять задумает, предоставляя.
С течением веков как самих охотников, так и простого невооруженного народу не в пример больше становилось, и избушка, в богатом на зверье районе расположившаяся, все больше и больше гостей к себе привлекать начала. А с наступлением эры победившего гегемона, в советские времена то есть, избушку на баланс местного лесничества поставили и ответственным работникам лесного хозяйства за ней следить поручили. Те и следили. Сугубо по назначению ее использовали – для охотников. Правда, почему-то так повелось, что охотник к той избушке съезжался специфичный: власти предержащие эти места и угодья для своего раздольного отдыха сильно полюбили. Приедут почти всем составом обкома, райкома или еще какого-нибудь «кома», расстреляют годовой запас патронов, накушаются вдоволь дичины, заранее для их надобностей егерями подготовленной, и по служебным кабинетам разъедутся важные трудовые обязанности исполнять. Ну а как только на смену победившему социализму пришел загнивающий капитализм, место это очень быстро коммерциализировалось и за нескромные деньги тут начали отдыхать новые скоробогатые, половину из которых как раз те самые функционеры всевозможных «комов» и составляли. Ну а где бизнес и деньги, там, дело понятное, в угоду персоны, за все чистоганом платящей, вся округа расти и развиваться начинает. Вот ровно так и с заимкой произошло. Очень быстро скромных размеров избушка из-за многочисленных перестроек превратилась в почти альпийское шале, а вкруг нее выросло несколько домиков конструкцией попроще. Конструкцией – да, но никак не удобствами. Было в каждом из них тепло и уютно, и даже туалет, блещущий чистотой фаянса, внутри каждого отдельного строения имелся, навеки похоронив своим присутствием «объект системы „эМ“/„Жо“», ранее стоявший во дворе и продуваемый всеми ветрами. Непосредственно к этой группе уютных строений примыкала просторная поляна, заменявшая собой парковку, тщательно очищенная от снежных наносов даже в самые снежные зимы, готовая принять дорогих гостей в свое лоно в любую минуту. Вот как раз на эту лужаечную парковку по прошествии двенадцати часов езды от Иркутска кавалькада джипов-сундуков и прибыла. Малость притомившиеся охотники покинули уютные недра своих люксовых внедорожников и, с хрустом и удовольствием потянув малость затекшие спины и чресла, под радостные всхлипывания и полупоклоны встречающих егерей принялись размещаться. Разгружаться то есть. Ну не сами, конечно! Самим-то при таком наличии услужливого персонала рученьки перетаскиванием коробок утруждать не с руки, конечно же, вы уж простите за двусмысленность. В таких условиях только руководить остается, важно вокруг лакированных грузовиков похаживая и, куда что тащить, указывая. |
