А дело все в том, что мне, как человеку ответственному, вопросы чрезвычайной важности решающему, время от времени с такими же важными дядьками встречаться требуется и те самые вопросы обсуждать, верша дальнейшую судьбу бизнеса. Это теперь, когда жуткая инфекция с порядковым номером 19 приучила все человечество улыбки за марлями прятать и от кашляющих индивидов не оглядываясь бегать, народ деловой все больше по бездушной видеокамере друг с другом по важным делам общается. Ну или писульки какие в мессенджерах новомодных, великий и могучий коверкая и смайлики невразумительные вместо слов вставляя, «архиважные» сообщения друг другу в режиме онлайн шлет, над телефонными экранами сгорбившись.

Мне же, как мастодонту, медленно, но верно в даль прошедших эпох уходящему, такие новомодные поветрия понимать невозможно! Я же живой мамой на свет был рожден и с живыми людьми всю жизнь глаза в глаза общаться привык! Мне же с настоящим человеком, а не с его изображением, о делах разнообразных пообщаться требуется. И потому, хоть и приходится этими новомодными штучками все больше и больше пользоваться, все ж таки находятся еще люди, мне подобные, которые о делах и хлебе насущном в патриархальном стиле пообщаться желают. Вживую, сиречь.

Ну так и тут произошло. И уж не помню я теперь, с кем и о чем поговорить и какое именно негоциантство сотворить мы тогда должны были, а может, просто-напросто называть и говорить не хочу, но только помню совершенно отчетливо – важно это для меня было. Очень важно! А все потому, что и дело обещало чрезвычайно доходным получиться, и дяденька на стороне контрагента авторитетным был до неимоверности. Чрезвычайно авторитетным. Настолько, что одно только слово его открывало доступ к неисчерпаемым жизненным благодатям, а уж подпись, под договором поставленная, все одно что «Сим-сим, откройся!» была. Любую пещеру со сказочными богатствами с первой попытки отомкнет и мне туда беспрепятственный путь организует. Ох и повезло же мне, я вам так скажу, с тем, что извилистые жизненные пути привели меня наконец-то к такому дядьке и он, кормилец и поилец, соблаговолил-таки со мной жизнеобразующую бумажку подписать! Удача, как ни крути.

Я, понятное дело, на такое важное для моего кошелька мероприятие в джинсах, туго натянутых, и в футболке шестьдесят четвертого размера заявиться никак не мог. Охрана не пропустила бы. Побирушкой и нищебродом обозвали бы, головой в сторону остановки общественного транспорта развернули бы и, пендаля для ускорения придав, восвояси отправили бы. А потому как не положено! Неча тут, где договоры про мильёны подписываются, в униформе либерального студента шляться. Ты, мил друг, у себя в общежитии среди себе подобных в таком виде шляйся и важных людей своим недоразумением от дел государственных не отвлекай. Ну, а так как до дел государственных и до мильёнов особенно я тогда ну очень охоч был, а про пендели не мечтал вовсе, полез я в гардероб в поисках чего-нибудь, под что нормальный галстук повязать можно.

И нашел-таки! Нашел прекрасный синий костюм в изумительную меловую полоску, сшитый трудолюбивыми бюргерами в их немецкой отчизне. И вот что тут важно и вот что тут нужно понимать: фигуры немецких товарищей, на замечательном пиве и баварских сосисках взращиваемых, от фигур наших среднестатистических тружеников практически ничем не отличаются. Наши, равно как и немчура, на рульках отъевшаяся, и ростом «выше среднего», как правило, выдаются, и талию на картошечке с салом и салатах оливье, в майонезе утопших, такую наедают, что начинается она где-то под мышками, а заканчивается в аккурат к началу коленей.