– А вы не можете мне какой-нибудь укол сделать?

– Не можем. Аппендицит уколами не лечится. Тем более «какими-нибудь».

Ну а далее вконец расстроенную больную в сопровождении мужа свезли в хирургический стационар.

После освобождения мгновенно дали следующий вызов: болит нога у женщины шестидесяти лет. Н-да, ещё каких-то три года назад мы даже и помыслить не могли, что нашей психиатрической бригаде будут кидать подобные вызовы. Но это не возмущение, а так, маленькая ремарочка.

Встретила нас сама больная. Было сразу видно, что испытывала она сильную боль и каждый шаг давался ей с величайшим трудом.

– Давно ли заболело-то?

– Вчера днём у меня вот тут, в паху, заболело. Я выпила <Название нестероидного противовоспалительного препарата>, думала, что к утру всё пройдёт. Но потом всё на ногу перешло. Вон, видите, как распухла? И сейчас не просто болит, а прямо распирает, того гляди лопнет.

– А температура не повышалась?

– Я не мерила, но чувствую, что есть.

Вся нога от бедра до стопы представляла собой удручающее зрелище: резко отёчная, красновато-синюшная, с натянутой до блеска кожей. В паховой области пальпировалось нечто, похожее на упругий тяж. Вся эта картина была очень похожей на илеофеморальный тромбоз. Проще говоря, произошла закупорка глубоких вен кровяным сгустком. О самостоятельном передвижении больной не могло быть и речи. И не только из-за сильной боли. Существовала реальная угроза отрыва тромба и попадания его в свободный кровоток с очень печальными последствиями. В конечном итоге всё прошло благополучно и больную свезли в сосудистую хирургию.

И вновь после освобождения следующий вызов ждать себя не заставил. Поедем в отдел полиции на психоз у мужчины тридцати двух лет.

На крыльце к нам подошёл невысокий мужчина:

– Здравствуйте! Вы к Кузнецову приехали?

– Да, к нему.

– Я его отец. Мне позвонили, сказали, что его задержали за неадекватное поведение. Они думали, что он наркоман упоротый. А он не наркоман, он больной. Эпилепсия у него. С ним бывает такое, что заговариваться начинает и как будто в бреду находится. Его бы в больницу надо.

– Всё ясно, сейчас разберёмся.

В дежурной части было шумно, потому что из клетки доносились мужские крики. Дежурный встретил нас весьма радостно:

– О, наконец-то приехали, а то у нас тут филиал дурдома! Вашего красавца привезли с площади Ленина, он там танцевал.

– Ну танцевал и что такого? – скептически спросил я. – Разве это запрещено?

– Нет, но он к людям приставал, лез ко всем. Ну а потом, он же вообще невменяемый, несёт какую-то дурь. С ним вообще невозможно разговаривать. Идёмте.

В клетке находились двое: плотный краснолицый мужчина лет пятидесяти и молодой человек с бледноватым лицом. Краснолицый сразу возмущённо высказался:

– Ну чё, блин, долго тут этот придурок сидеть будет? <Нафиг> он мне тут нужен? Давай, командир, выводи его куда-нибудь отсюда! Задолбал он уже!

Но парень молчуном тоже не был и грозно орал:

– Э, где мой приборчик? Где приборчик, <гомосексуалисты долбаные>? Я вас, <самки собаки>, всех тут порежу! Вы чё, не поняли, что ли?

Расположились мы в допросной и стали беседовать.

– Егор, мы – «скорая помощь». Где ты сейчас находишься?

Он огляделся по сторонам и неуверенно ответил:

– В каком-то офисе, наверное.

– Ну как же так, вон, смотри, полицейский сидит.

– А, ну значит здесь ментовка.

– Не ментовка, а отдел полиции. А за что тебя сюда привезли?

– Чтоб я музыку из телефона не слушал. Они у меня приборчик забрали.

– Что за приборчик?

– Короче, когда я ехал, сразу почувствовал, что будет явление духа.