– Юрий Иваныч, вот заметьте, вы же нам всегда все г…о свозите!

– Дык, Наталья Петровна, к чему вызывают, то и возим.

Вот и еще вызовок дали: вновь психоз у мужчины тридцати восьми лет.

Мама больного, дамочка с крашенными в рыжий цвет волосами, прямо с порога заговорщически прошептала:

– Тише, я вас попугать его вызвала!

– Так, я не понял, вы нас в качестве пугалок вызываете, что ли? Нам больше заняться нечем, кроме как попугать кого-то? – спросил я, даже не подумав приглушать голос.

– Ну как вам не стыдно!

– Представьте себе, вообще не стыдно. А вас я предупреждаю об административной ответственности за ложный вызов экстренной службы.

– Да какой ложный-то, вы чего? Вы посмотрите, он же вообще распустился! Не моется уже третью неделю, переодеваться не хочет, вон штаны и футболку засрал полностью! Он же уже шестой год на учете состоит с шизофренией.

– Так, давайте мы сначала с ним самим пообщаемся.

Больной сидел на стуле, тупо уставившись перед собой. Одежда на нем, действительно, была неопрятной.

– Здравствуй, Никита! Как ты себя чувствуешь?

– Дратути! Намально! Я таблетки пью, – косноязычно ответил больной.

– К психиатру ходишь?

– Да, всегда хожу.

– Ой да кой черт от этих таблеток! – вмешалась мама. – Вы посмотрите, во что он превратился!

– Да вообще-то, это называется «дефект личности», который развивается у большинства больных шизофренией. Вы когда-нибудь слышали про такое?

– Ну да, чего-то такое слышала. Но ведь его все равно надо лечить!

– К сожалению, это состояние необратимо. Излечивать его пока никто не научился.

– Так что, он теперь навсегда таким останется, что ли?

– Да, к сожалению, именно так. А для госпитализации оснований нет, потому что нет острой психотики.

– Да ладно уж, я все поняла, извините.

Ну и хорошо, что все обошлось без скандала на прощанье. А вот с близкими больных шизофрении, следовало бы проводить учебу. Нет, не отдельные беседы с лечащим психиатром, а именно полноценную учебу, которая разъясняла бы доступным языком все нюансы и последствия этого заболевания.

Дана команда следовать в сторону Центра. Ну что ж, послушно следуем. На полпути прилетел вызов: мужчина шестидесяти трех лет без сознания. Ну вот опять, япона мама! Зачем, спрашивается, давать такой вызов психиатрической бригаде, когда других до фига и больше, а? Но нет, пока у власти нынешний главный врач, ничего не изменится.

Маленький, покосившийся частный домик с окнами, наглухо забитыми досками. Забор почти повален, калитки нет. Встретил нас БОМЖ в классическом обличии: возраст от тридцати до семидесяти, круглое, отекшее лицо, пегие, свалявшиеся волосы и борода. Одежду описывать не буду, думаю и так понятно, что не деловой костюм с белоснежной рубашкой.

– Мужики, там чет Гоше плохо, лежит, не шевелится, может, умер?

– Сейчас посмотрим.

Дааа, легко сказать «посмотрим»! Темень такая, что собственной вытянутой руки не видно! Нет, фонарик-то у меня есть, конечно, но такой фигушкой много ли насветишь? Хорошо, что у водителя Володи оказался большой, полноценный аккумуляторный фонарь. Вот в его-то свете мы и увидели больного, лежавшего на кровати в куче безобразного тряпья. Он был жив, но только почти без давления. Невероятным чудом, фельдшер Толик сумел закатетеризировать вену и наладить капельницу с вазопрессором. Может, спросите, мол, почему в машине все это не сделали? Ну а представьте себе, если он помрет при переноске? И что тогда, в машину заведомого покойника грузить или бросить его на полпути? Нет уж, мы лучше перестрахуемся.