– И что теперь?

– Ну что, сейчас помощь окажем, потом в больницу поедем.

Обезболили мы ее качественно, все остальное дали и сделали, что по стандарту положено. Ну и свезли в областную больницу, стентирование делать.

И опять дали вызов: ДТП, травма грудной клетки у женщины тридцати семи лет. И вновь как-то все нелогично и непонятно. Вызов срочный с доездом не более двадцати минут, но на противоположном конце города. Можно подумать, что кроме психиатрической, больше вообще нет ни одной бригады!

Как и следовало ожидать, несмотря на нашу «светомузыку», доезд занял более двадцати минут. На месте ДТП уже работала ГИБДД. Оказалось, что пострадавшая на своей легковой иномарке въехала в зад троллейбуса, к счастью, ехавшего без пассажиров. Слабым голосом, задыхаясь, она рассказала:

– Я грудью об руль ударилась… Теперь болит… Дышать тяжело…

Бледновата она, идет пошатываясь. В машине ее осмотрели. Грудная клетка сверху отечна, при пальпации ощущается крепитация. Вы когда-нибудь сжимали в руке пакет с крахмалом? Представляете, как он похрустывает? Вот это и есть та самая крепитация. Значит, у пострадавшей имеется эмфизема – скопление воздуха в подкожной клетчатке, который проник туда из плевральной полости. Давление сто на семьдесят, при привычном сто тридцать на восемьдесят. Да, скорее всего, там еще и кровопотеря есть от повреждения легких и плевры. В общем, в наличии гемопневмоторакс. На кардиограмме – признаки ишемии миокарда. То есть, еще и травма сердца до кучи. Ну а дальше, выполнили мы стандарт и благополучно свезли ее в стационар.

Только освободился, мгновенно дали следующий вызов: психоз у женщины сорока семи лет.

Встретила нас сестра больной.

– Здравствуйте! У нее опять обострение. Орет, ругается. Она с молодости на учете стоит, уж в больнице сто раз лежала. Ой, господи, у меня у самой-то из-за нее скоро крыша съедет…

И тут из комнаты выскочила сама виновница торжества, с растрепанными волосами, безумно вытаращенными глазами и перекошенным от злости лицом. Демонстративно держа перед собой смартфон, она проорала дурным хриплым голосом:

– Все, <песец>, я вас сфотографировала! Я вас под суд отдам!

– Надо же, как интересно! А за что?

– Пошли на фиг отсюда!

– Ну, как-то нелогично получается: если мы сейчас уйдем и скроемся, то как же вы нас под суд отдадите?

– Вы издеваетесь, что ли, надо мной, твари?! Я вас всех убивать буду! Валька, <самка собаки>, это ты мне «голоса» делаешь!

– Так, стоп, Ксения Андреевна! У вас «голоса», что ли?

– Да вы сами все прекрасно знаете, что вы тут из меня дуру-то делаете?! Валька, смотри, ты – первая на очереди! Я тебе никогда этого не прощу! Я тебя уже прокляла!

– Так, Ксения Андреевна, все, хватит! Давайте одевайтесь, обувайтесь и в больницу поедем.

– Нет! Нет! Никуда я не поеду!

– Ксения Андреевна, вы все равно поедете!

– Нет, я сказала!

Мои фельдшеры крепко взяли ее под руки и стремительно повели, не давая опомниться. Да, повели прямо в тапках, ведь обувь по сезону на нее было никак не надеть. Ну, разве что, рискуя получить ногой по носу, но в наши планы это не входило. На оглушительный визг внимания не обращали. В больнице концерт продолжился. Больная категорически отказалась идти в отделение. Так и пришлось моим парням туда ее силой вести и на вязки укладывать.

Ну вот и все. Закончилась моя смена. Эх и укатали нас сегодня! Шутка ли, почти без передышки, столько вызовов отработали! И радует лишь одно: сегодня обошлось без переработки.