Но недолго музыка играла. Всех, одним за другим, стали по вызовам разгонять. Одних нас только оставили. От телевизора я отвлекся разговором с дезинфектором Петровной, пожаловавшейся мне на головные боли. Ну а парни мои, что-то уж подозрительно внимательно стали пялиться в экран. Толик даже бумажку с ручкой приготовил. Ну и ладно, хорошего понемножку, нам тоже рассиживаться больше нельзя. Вызов дали: на скамейке у подъезда отравление неизвестным веществом у молодого человека двадцати одного года.

На мокрой скамейке возле четвертого подъезда, сидел юноша и тихо сам с собой гримасничал, временами выбрасывая отдельные фразы: «Гоша-<гомосексуалист>! Телефон на хате… Светка вышла… А я всех <поимею>!… Закладуху не ищи!».

– Здравствуй, уважаемый, ты откуда ж такой красивый взялся-то?

– Ыыы! – передразнил он меня, скорчив страшную рожу.

– И мне очень приятно. Ну так как тебя зовут-то, любезный?

– Серый!

– Очень приятно, а я – белый. Прям, как два веселых гуся. Ну так чего ж ты употребил-то, Серый, отчего ты сегодня неотразим, как никогда?

– А че, все нормально! Вон Маринка ща придет, пойдем тусанем к Саньку! Э, а телефон мой, где, а? – и стал неуклюже обшаривать себя.

– Вот это тебе лучше знать!

– Не, вот, нашел! – вынул он из кармана пачку сигарет. Ща, ща, я пацанам позвоню. Ща, дядя мой сюда приедет! – сказал он, дергаясь всем телом. Представляешь, нам сейчас сюда такое бабло привезут, вы ваааще все <офигеете>! У меня дядя заместителем президента работает!

– Ты погоди, лучше скажи, что употреблял, с чего ты такой загадочный?

– Ниче, все нормально! Вы че, меня не знаете, что ли?! Да вы по району спросите Серегу Кубаря! Я весь район тут держу! Я все нычки долларов и золота знаю. У меня скоро свой самолет будет!

– Ой, сынки, да ну его в прорву дурака этакого! – подошла к нам пожилая женщина в вязанном берете. Вон он в соседнем доме живет с бабушкой. Она и здоровья-то только через него лишилась! Наркоман он конченный!

– Эх, Серррега, ну пошли уже в машину-то, хватит колбаситься!

– Э-э-э, руки убрали от меня! Руки, я сказал, убрали!

Но, худосочного Серегу мы без особых усилий спровадили в машину. А по пути в больницу, он развлекал Геру с Толиком, увлекательной беседой по пачке сигарет. Ну а в стационаре, он все-таки, нехотя раскололся, рассказав, что уже несколько месяцев употребляет соли.

Что, и говорить, зависимость от этой мерзости, ужасная. Может возникнуть прямо с первого раза. И выходить из нее тяжеловато. Так еще и соблазн велик вновь испробовать эту пакость, ведь употребляться-то она может любыми способами, а не только инъекционно. В общем, зло остается непобежденным.

И вот еще вызов дали: женщина сорока трех лет, пила, плохо. Ну вот ведь зараза какая, кто ж ей мешал хорошо-то пить?

Подъехали к старому двухэтажному дому барачного типа. Грязюка вокруг просто сказочная. Кое-как, по кирпичикам, по дощечкам, да по краешкам, добрели мы до нужного подъезда. Ну а то, что мы увидели, прибыв на место, квартирой назвать было нельзя даже с очень большой натяжкой. Этакая бомжацкая берлога, заваленная сплошняком пачками картона, большими тюками с каким-то тряпьем, клетчатые сумки со смятыми пивными банками, железяки какие-то. Из этих дебрей к нам вылез трясущийся джентльмен с грязной, опухшей рожей, маленьким носиком и толстыми, свежеотбитыми губами.