– Да, конечно, еще как лечился! И в поликлинику ходил, как на работу, и в гепатологии лежал раза три. Таблеток перепил целую гору. Сначала-то, как пролечат, все хорошо, аж жить хочется. Ну, думаю, уж теперь-то можно себе будет мальца позволить. А потом, опять все по новой. Но нет, чувствую, что в этот раз мне из больницы не выйти. Ладно, поехали, уж и так все к одному концу.

Ну что ж, свезли Виталича в терапию, а уж что там с ним будет, это нам неведомо.

Только освободился, как следующий вызов на подходе: отек мошонки у мужчины семидесяти четырех лет. Чудны дела твои, Господи: отечную мошонку психиатрам отдать.

Встретил нас сам больной, пожилой мужчина, шедший в раскоряку, еле передвигая ноги:

– Ой, как у меня тут все отекло-то! Да что это со мной, ведь никогда такого не бывало! Аж смотреть страшно! – задыхаясь, рассказал он слабым, причитающим голосом.

– Ну, давайте посмотрим.

Дааа, картина, прямо скажем, впечатляющая. Такое впечатление, что больному поместили между ног воздушный шар, наполненный водой.

– Опаньки! – сказал Гера, – надо в урологию ехать.

– Нет, Гера, урология здесь ни при чем. У него – анасарка. Это скопление жидкости во всех тканях, в том числе и в мошонке. А виновницей этого безобразия является хроническая сердечная недостаточность. И повезем мы его в кардио или терапию. Все будет зависеть от того, что сейчас на пленке вылезет.

А на ЭКГ – гипертрофия правого желудочка, смещение электрической оси сердца вправо. Рубцовые изменения миокарда. Аускультативно: галопирующий ритм сердца. Этакий: «Ты-гы-дым, ты-гы-дым, ты-гы-дым». Архивных данных ЭКГ нет, больной ничего толкового по перенесенному в свое время инфаркту, пояснить не смог.

Главная задача при оказании помощи таким больным: не заливать их. Никаких капельниц и никакого натрия. Внутривенно-струйно сделали инъекцию мочегонного и увезли в терапию.

Вы не представляете, как иногда хочется из последних сил уцепиться хоть за соломинку, чтоб на миллиметр приблизиться к хорошему прогнозу. Чтоб хоть намек на него увидеть, хотя бы общие очертания узреть. Но нет, не получается. Совсем. А иллюзии не в счет.

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Слишком хорошая слышимость

Нет, не выдержал я четырнадцати дней безделья. Да и тем более, что операция-то не полостная была, а эндоскопическая. Отчикали этот полип без следа, в мгновение ока. Там уж зажило все давно. И ощущений нет никаких неприятных. Так за каким же лешим мне целых две недели дома-то отираться? В общем, пошел я к онкологу и настоял на выписке. Предупредила она, что мне тяжести пока поднимать нельзя. А какие у меня тяжести-то? Чемодан мои парни носят. В переноске больных я тоже не участвую. Последним ее аргументом была вибрация в машине. А у меня, говорю, подушка волшебная имеется, прям виброгаситель натуральный. Ну посомневалась она, как и положено, губки покривила, но все-таки, больничный мне закрыла. Ирина моя тоже, мягко говоря, недовольство проявила, но я остался стойким и непоколебимым.

А ведь в городе-то, веснища пришла настоящая! Уж второй день четырнадцать градусов тепла. Сегодняшним утром решил идти на работу без головного убора, чем вызвал бурю возмущения у супруги:

– Юра, а ну-ка, надень кепку! Ты одурел, что ли, голову простудишь!

– Не простужу, – говорю, – Ириш, я с детства отмороженный.

Снег почти весь стаял, только лежат еще кое-где его грязные островки. На улицах подсохло, но коммунальщики не спешат убирать город. Кругом все неопрятно, грязно, облезло. Ну ничего, будем надеяться на лучшее. Ближе к маю, город обязательно должен захорошеть.

Двор скорой весь в песке, оставшимся от щедрого посыпания льда.