– <Гомосексуалисты пользованные>! – рычал он, скаля зубы. – Я вас всех уничтожать буду. Всех. По одному. Отвечаю.

– Рома, успокойся. Ты с чего такой злой-то?

– Я не хочу в больницу! <Отвяжитесь> вы все от меня! – и сказав это, он разревелся.

– Ром, ну так мы же тебя не в тюрьму и не на расстрел повезем.

– Да в вашей долбаной больнице хуже, чем в тюрьме!

– Хуже-не хуже, а бить родителей тебя никто не заставлял. Кстати, отца, после твоего удара, положили в хирургию.

– Да и фиг с ним, пусть подыхает!

Полицейским мы были благодарны: они не только сопроводили нас до больницы, но и помогли положить Романа на вязки. К сожалению, прогноз его заболевания безрадостен. Ведь после предыдущей госпитализации, ремиссия не была стойкой. И даже более того, появились ярко выраженные антисоциальные наклонности.

Дали следующий вызов: в политехническом колледже – эпиприпадок у восемнадцатилетней девушки. Немолодая преподаватель встревоженно рассказала:

– Она у доски отвечала и вдруг вскрикнула так страшно, потом упала, ее всю затрясло. А теперь никак в себя не приходит, и вся дрожит.

– С ней такое впервые?

– Ну во всяком случае здесь, точно впервые.

Больная лежала на полу и дрожала, будто от холода. Ни на какие раздражители не реагировала. Нда, случилась бяка под названием «эпилептический статус». В данном случае это означало, что эпиприпадок даже и не думал прекращаться. Сделали бензодиазепиновый препарат с противосудорожным действием. Дрожь прекратилась. На носилках загрузили в машину. Так, что-то не нравится мне ее дыхание. От греха подальше, поставил я ей оральный воздуховод. К счастью, довезли без приключений, но и все так же без сознания.

Следующим вызовом была перевозка больной тридцати одного года из психоневрологического диспансера в психиатрическую больницу. Ну и хорошо, побольше бы таких вызовов, вообще б лафа была.

Врач-психиатр диспансера Надежда Ивановна, вручила мне направление и пояснила:

– Больная первичная, обратилась по настоянию мужа. Слышит «голоса», считает, что за ней следят, что кругом враги. Злобная, скандальная. Поставила я ей галлюцинаторно-параноидный синдром.

Но для полного счастья, нам не хватило лишь малости: самой больной. Да, не стала она нас дожидаться и удрала. Ну и правильно: ведь она же психически больная, а не дура.

Освободились. Теперь поедем на травму головы, руки и ноги у женщины шестидесяти девяти лет в садовом товариществе. Видать, очередная жертва борьбы за урожай.

Пострадавшая вся такая плотненькая, кругленькая, лежала на земле возле садового домика. Но не была она молчаливой страдалицей и на чем свет костерила стоявшего рядом пожилого мужчину интеллигентного вида. «А вот это радует. Значит шока однозначно нет». – с облегчением подумал я.

– Здравствуйте, что случилось-приключилось?

– Да что, настоящее <распутство> случилось! Я на крышу полезла рубероид прибить, а ступенька у лестницы подломилась. Ну я и загремела! Башкой об бочку ударилась, и еще, наверное, руку и ногу сломала. Ой, как больно, аж спасу нет!

– Так вы сами, что ли, крышу-то ремонтировали?

– Ну а кто же еще? На кого мне надеяться? На этого, что ли? Он мужиком-то называется только потому, что у него писюн есть! За всю жизнь не научился даже гвоздя забить, интеллигент <фигов>!

– Аллочка, Ну что ж ты меня так перед людьми-то срамишь? – робко сказал супруг.