– Нда… Понятно. Но тут вы еще и сами виноваты: не фиг в чужую машину садиться.

– Так ведь он сказал, что не дойдет.

– Значит нужно было на носилки положить и в свою машину загрузить. В чем проблема-то?

– Да уж теперь-то ни в чем…

Объявили конференцию. Как всегда, выслушали доклад старшего врача предыдущей смены. Ну и благополучно разошлись после этого.

Девятый час, всех уже по вызовам разогнали, остались только мы, да БИТовская бригада. Сидим, телевизор смотрим, никого не трогаем. Вдруг заходит Светлана – фельдшер из пункта подготовки укладок и возмущенно меня спрашивает:

– Юрий Иваныч, а вы ничего не забыли?

– Да вроде ничего…

– А наркотики-то получать не будете, что ли?

– Ой, Светочка, прости, пожалуйста, старого склеротика!

Дааа, вот это номер! Уже во второй раз я забываю про наркотики! Что-то здесь одно из двух: церебральный атеросклероз прогрессирует или же просто устал. Видать из-за отсутствия критики к своему заболеванию, склонился я ко второму варианту. Ладно, отпуск у меня в июле, так что потерпеть недолго осталось. Ну а церебральный атеросклероз замечателен тем, что про него можно забыть. Поэтому все. Уже не помню.

Около десяти прилетел первый вызов. Поедем на психоз у женщины двадцати семи лет.

Открывший нам дверь мужчина открыл рот, собираясь что-то сказать. Но к нему мгновенно подскочила молодая, энергичная толстушка, которая не позволила ему произнести ни звука.

– Ты зачем их вызвал, ты, козлина?! – в ярости закричала она. – Что, за Мишку своего боишься, да?! Отдай мне телефон, тварь! Это мой телефон! Все, ты мне больше не отец! У меня больше нет ни отца, ни брата!

– Яна, прекрати сейчас же! – рявкнул мужчина.

– Так, Яна, а ну, угомонись! – подключился я. – Иначе мы тебя сейчас угомоним!

– Да че вы мне тут угрожаете-то? Костоломы, блин… – сказала Яна, задыхаясь от гнева, но пыл свой все-таки умерила.

Прошли в комнату, а там… В общем, там был разгром полнейший. И довершала картину сорванная штора.

– Вот теперь расскажите, что случилось? – обратился я к отцу больной. – А ты, Яна, пока слушай молча. Потом все скажешь.

– Да она уж второй день безобразничает! Она на учете стоит, но на укол не ходила, таблетки не пьет, вот у нее все и началось по новой.

– Как я безобразничаю, ты, урод?! – все же не утерпела Яна.

– Так, Яна, прекращай, сейчас ты сама все расскажешь! Все, давайте дальше.

– Да она на Михаила, своего брата, взъелась ни с того ни с сего. Какую-то ерунду про него говорит. Хотела полицию вызвать, но я у нее телефон отобрал. Так она взяла и вон все тут разгромила.

– Ну что, Яна, вот теперь поведай нам, чем тебе брат не угодил?

– Его вообще убить надо или в тюрьму посадить пожизненно! Он на улице над людьми издевается, избивает, убивает и <калом> мажет!

– Так, стоп, ты это сама видела?

– Просто я это точно знаю и все. Он…

– Стоп, Яна! Откуда ты это знаешь?

– А вы у полиции спросите, сколько каждый день зарезанных? Все морги завалены! И возьмите его <кал> на анализ! Я хотела в полицию позвонить, а этот урод мне не дал и телефон отобрал!

– Все понял.