– Не меня, а сиденье облили, а я на него села. Поэтому и сняла все с себя, а потом водой смыла.

– Ну так все-таки, зачем кому-то вас травить?

– А затем, что я всю нечисть на чистую воду вывела!

– А еще мне сказали, что какой-то покойник вас преследует.

– Не какой-то, а мой отец. Он двадцать лет назад от рака умер.

– Ну а как умерший человек может кого-то преследовать?

– Ну как, так вот и преследует. Он же колдун, теперь с Сатаной дружит и бесами командует.

– Все понятно, Мария Семеновна, поедемте в больницу, там вас никто не тронет.

– Да ладно, не тронет… Везите, что с вами сделаешь. Будь, что будет…

В больнице Мария Семеновна пролежала более трех месяцев. «Голоса» ее мучили очень долго, никак не хотели оставить в покое, хотя прежнего страха перед ними она уже не испытывала. Затем, она стала отрицать свои галлюцинации и высказывать формальную критику к болезни. Почему формальную? Ведь, казалось бы, Мария Семеновна признала себя больной и что же еще надо-то? Но вот закавыка заключалась в том, что на вопрос: «Чем же вы больны?», она предъявила жалобы не на психическое, а соматическое состояние. Выходило, что галлюцинации и бред, она продолжала воспринимать серьезно. Но, как ни бились доктора, добиться полноценной критики и качественной ремиссии им так и не удалось. А диагноз «параноидная шизофрения, непрерывно-прогредиентное течение» остался прежним.

После выписки Мария Семеновна, разумеется, не работает, получает заслуженную пенсию. Со своей мамой полностью разорвала отношения, обвинив ее в колдовстве. Живет она сугубо одиноко, стараясь без особой надобности не выходить из дома. Всюду по квартире кресты нарисовала, чеснок разложила и соль насыпала, готовясь к новой битве с силами зла. Нет, психиатрия никогда не исчезнет за ненадобностью…

Все фамилии, имена, отчества изменены.

В ожидании триумфа

Вячеслав, 18 лет, студент первого курса медицинского колледжа, будущий фельдшер. Живет с родителями в маленьком провинциальном городке.

Эх и жарища, блин! Дышать нечем, воздуха не хватает. Такое чувство, будто тебя в духовку засунули. Да, Вячеслав очень плохо переносил жару. А эти ужасные ощущения усугублялись еще и тем, что над ним нависла угроза отчисления. Реальная угроза. Не сдал он математику и анатомию с физиологией. Ну на кой черт, спрашивается, математика медикам? Мы что, будем какие-то сложные вычисления проводить? А в билете по анатомии с физиологией, как по закону подлости, попалось то, что вообще не учил. Обмен веществ и строение почки. Пытался, конечно, что-то наболтать. Ну а чего тут наболтаешь-то? Это ведь не философия, словесные финты не помогут. Пессимизм Вячеслава был небеспочвенным. Учился он с грехом пополам, перебиваясь с «двойки» на «тройку». В колледже на тонкой ниточке держался. Нет, не был он разгильдяем. Готовился всегда добросовестно. Вот только память была, как решето. Все, что заучивал, тут же утекало и оставались лишь жалкие капли знаний. Единственный предмет, который Вячеслав поначалу воспринял с интересом, были основы философии. Надеялся он докопаться до смысла человеческого бытия. А потом оказалось, что преподаватель и сама-то не обладает глубокими познаниями. Не может и на шаг отступить от программы. В общем, разочаровался Вячеслав в некогда любимом предмете.

Блин, ну что ж такое-то, а? Как теперь родителям сказать? Ведь они же целую трагедию устроят. Опять орать начнут, бестолочью и пустышкой обзывать. Но родители ладно, плевать на них. Ведь главное-то, теперь дамокловым мечом над ним нависла армия! А между армией и смертью Вячеслав уверенно ставил знак равенства. Он заранее был уверен, что выжить там не получится.