– Все-все, Вера Аркадьевна, я сделаю вид, что вас не узнал! – сказал Вячеслав, едва сдерживая смех.

– Какая Вера Аркадьевна, клоун?! Ты чего употребил-то, рассказывай!

– Кокаин, героин, анашу и водку! – ответил Вячеслав, которого все сильней забавляло это разыгранное для него представление.

– Ты хоть понимаешь, где ты сейчас находишься, чучело? – опер стал заметно злиться. – Ты под дурака что ли, косишь, а?

– Ну вам же можно косить под полицейского, а мне нельзя, что ли? – парировал Вячеслав. – Ну все уже, хватит, вы меня испытали. Можно я домой пойду?

– А ну, покажи руки! – велел опер. – Так, а почему у тебя там кровь? Ты порезался, что ли?

– Нет, мне велели вену прокусить, чтобы кровь появилась.

– Кто тебе это велел?

– Ну это вам лучше знать, вы же все вместе работаете. А мне он не представлялся.

– Ты на учете у психиатра не состоишь?

– Ой, да нигде я не состою! Ну хватит уже, ну честно, мне это уже надоело!

– Так, ладно, зачем ты телефон отобрал? Тебе деньги нужны?

– Ну все уже, Вера Аркадьевна, хватит прикалываться! Вы же сами все прекрасно знаете!

– Так, все, пойдем.

Вопреки ожиданиям, Вера Аркадьевна не пожелала выходить из образа полицейского и привела его обратно в ту же клетку.

– Сиди и жди! – велел голос.

И тут вдруг он услышал откуда-то из шеи голос Веры Аркадьевны. Нет, не выступавшей в роли опера Ермилова, а той, настоящей:

– Славик, засранец, я те глаз на …опу натяну…! – припечатала она его смачным нецензурным ругательством.

– Вееера Аркадьевна, вы чего так материтесь-то?! – аж растерялся он от услышанного.

– Молчи…! Ну-ка, давай песню споем! Ну, давай, пой! Огней так много золотыыых…

– …На улицах Сарааатова, – следом за ней затянул Вячеслав. – Парней так много холостых, а я люблю женааатого!

Эта песня была ему хорошо знакома. Ее бабушка любит петь на семейных застольях.

– Так, уважаемый, давай-ка посиди тихо, без песней! – потребовал полицейский в форме.

– А я-то здесь при чем? – удивился Вячеслав. – Вы это Вере Аркадьевне скажите!

– Ладно, все понятно, – махнул рукой полицейский и отступился от него.

– …Ох рано он завел семью! Печальная истооория! Я от себя любовь таю, а от него тем болееее!

Продолжения он не помнил, а Вера Аркадьевна и не настаивала.

Появился голос Куратора, который был, как всегда, серьезен:

– Ты должен по*сать! Прямо здесь! – велел он.

– Ну на фига? – попробовал не согласиться Вячеслав.

– Давай быстро, пока тебе башку не оторвали!

Ну что ж, ничего не поделаешь. И он решительно сотворил «мокрое дело». В дежурной части послышались громкие разговоры и топот. Вскоре засов отодвинулся, дверь открылась и в клетку к Вячеславу хотели было завести какого-то высокого худощавого мужчину. И только тот хотел шагнуть, как тут же отпрянул назад со словами:

– Не, да ты чего, командир?! Смотри, тут все обо*сано! Не, я сюда не пойду, на фиг мне с этим чертом сидеть?!

Полицейский, заглянув в клетку, с сожалением удостоверился, что там был, мягко говоря, непорядок.

– Э, ты чего тут наделал-то, придурок?! – угрожающе спросил он.