Домой пришла рано, муж был на работе, а Кирюша – в садике. Не раздеваясь, в уличной обуви, она стала беспокойно ходить по квартире. Вдруг, взгляд ее устремился в окна дома напротив. «Клац!» – громко раздалось в голове. «Камера включилась! – осенило ее. – Это специальная видеокамера, которая полностью все обо мне снимает!». Татьяне стало предельно ясно, что буквально каждый ее шаг известен преследователям. И ни стены, ни занавешенные окна, не были для них препятствием. «Клац!» – снова раздалось в голове. «Отключили, слава богу! Хорошо, что хоть слышно! – с великим облегчением подумала она. – Так, теперь надо быстренько переодеться, пока не видят».

Тишина в квартире угнетала, а потому, решила включить телевизор. Шло кулинарное шоу с участием какой-то звездули. И буквально с первых минут, Татьяна поняла, что это ее напрямую касается. Ведь это же была издевательская пародия над тем, как она готовит! Переключила на другой канал. Показывали какой-то художественный фильм. Тетка в полицейской форме со злющим лицом, угрожающе сказала: «Знаешь, что если мы тебя посадим, то ты там просто не выживешь?!». У Татьяны все внутри похолодело. «Так вот они чего от меня добиваются!» – пронзила ее очередная страшная догадка. Переключила на следующий канал. А там прямо сразу начались намеки про ее личную жизнь. Хотя, намеками это было сложно назвать, скорей уж это был открытый текст. «Господи, какой позорище-то! Ведь обо мне на всю Россию рассказывают!» – с ужасом подумала она.

Вдруг в голове раздался хорошо поставленный мужской голос: «Внимание! Сейчас будет воздействие электрического тока!». И через секунду, все тело пронзил чудовищной силы разряд. Не удержавшись на ногах, Татьяна рухнула на пол. «Господи, да за что мне такие пытки? Ой, как больно-то!». С трудом она поднялась, рухнула в кровать и забылась. Очнулась от того, что муж тормошил ее за плечо.

– Тань, Танюш! Ты чего, заболела, что ли? – встревоженно спросил он.

Тут же и Кирюшка, со слезами в голосе, спросил:

– Мамочка, ты болеешь, да? Мама, ну вставай, не болей! А когда мы кушать будем?

И только сейчас до нее дошло, что она сегодня даже и не готовила ничего. «Да что же со мной творится-то?» – мысленно воскликнула она.

– Танюш, может, скорую вызвать? На тебе вообще лица нет! Что случилось-то, можешь сказать?

– Нет, нет, Гриш, ничего, я сейчас, сейчас очухаюсь.

Татьяна не стала откровенничать, поскольку тон мужа показался ей неискренним и откровенно наигранным. Впрочем, как и Кирюшин. «Маленькие детки врать не умеют, по ним сразу видно, что их научили. Да и из тебя, Гришенька разлюбезный, актер никаковский. Нет, дружок, все-то ты знаешь и понимаешь, только прикидываешься неумело». В голове вдруг сделалась некая карусель из мыслей. Закрутило, завертело, да так, что даже уцепиться не за что, ни за единое словечко. Но вот, наконец, остановился мыслеворот. Ох, еле дух перевела. Нет, надо, в конце концов, выяснить, что такое происходит, расставить все по своим местам. Лучше уж самую страшную и скверную правду знать, чем в таком страшном неведении метаться. И решила она откровенно с мужем поговорить.

– Гриша, давай поговорим с тобой по-честному, открыто?

– Давай, мне и самому этого хочется.