|
Но он знал, что это была просьба не винить ее и что она прощалась с ним. С Лени он не мог лицемерить. - Не уходи! - сказал он хмуро, и все же в его тоне звучала мольба. Ее золотисто-карие глаза наполнились слезами. - Если бы я могла, - промолвила она тихо. - Но мне трудно ходить в такую даль. Да и по вечерам работа иногда кончается очень поздно. Всхлипывая, она целовала брата, только бы он ей поверил, только бы не спрашивал ни о чем. Потом он сидел внизу у раскрытого подвального окна, прислушивался и ждал, когда все стихнет в ее комнате. За стеной лежавший в постели старик Геллерт бранился, ему было холодно... А когда наверху все смолкло, брат стал ждать ее пробуждения. Задолго до рассвета ему послышался какой-то шорох. Ветер ли пробежал по верхушкам деревьев, или треснул сучок в саду, или со стен что-то посыпалось? Скрипнула дверь, гравий зашуршал на садовой дорожке. Скорее! Остановить ее! Спешить, лететь и чувствовать, что ноги твои приросли к земле, что тебе никогда не догнать ту, которая ушла из дому. Калитка хлопает, она слышит за собой погоню, она бежит... Прыжок - и он схватил ее. На шоссе, в холодном предрассветном сумраке, дрожа, стоят брат и сестра и стараются заглянуть в лицо друг другу, но мысленно видят это другое, истерзанное мукой и злобой лицо. Брат старается вырвать картонку у нее из рук, она тянет ее к себе... - Лени. И это ты? Ты, для кого я делаю все на свете! Они предали меня, они заодно с Геслингом, а ты - с его сыном? - Нет! - воскликнула она в исступлении. - Я знаю, к кому ты идешь! Ты больше не работаешь в мастерской, ты уже не работница, ты... Но Лени не дает ему договорить. - Все это ложь! - Ты шлюха! Она всхлипывает в последний раз и внезапно жестко бросает ему в лицо: - Да. Это правда, а теперь пусти меня!.. Она устремляется вперед, но он не отходит от нее и продолжает осыпать бранью. - Это ты обманщик! - кричит она. - Обольщаешь людей своей сладкой ложью! Что ж, и мне стать такой, как Малли? Тогда он замахивается на нее, но рука замирает в воздухе. Она убегает, как тень в ночи. Он зовет, он кричит ей вслед: - Ты всегда только обманывала меня, всегда! И, повернувшись, идет назад и говорит, говорит, как будто сестра еще рядом с ним. Но Лени исчезла. Стих легкий шорох за его спиной, который он слышал, сидя в своей комнате, углубленный в книгу. Уже не будет этих встреч, когда он бежал к ученику, а она - к клиентке и они шли вместе часть пути. Он едва видит ее силуэт, вот она уже скрылась, свернула за угол. Ушла, жестокая предательница! Ушла, обожаемая сестра! И вот он устроился в этой комнате, которую она отвергла, в комнате, обставленной для нее в рассрочку. С ним только книги, и он знать ничего не желает, кроме того, что написано в этих презренных книгах. Да, он презирал их! Что они могли ему дать взамен его утраты, какой мести за судьбу сестры научить? И чтобы не напрасны были все его старания, он весь отдался заботам о своих младших братьях, о их пропитании и учебе, только бы поставить их на ноги, чтобы один мог работать потом в книжной лавке, другой - монтером. Пусть они не упрекают его впоследствии, как упрекнула Лени, что он обманул их и разбил им жизнь. И если его дело кажется всем несбыточной мечтой, то пусть эти двое станут бездушными мещанами и копят грош за грошом. |
