— Это квартира шестьдесят шесть? — с надеждой спросил я, ожидая услышать, что ошибся.

— Она самая, — тихо, будто из последних сил, ответила старушка.

— А это вы заказывали, — я вытащил телефон, чтобы свериться с заказом, — сет «Токио», «Мах» и запеченный «Авторский»?

— Подойди сюда, — произнесла она, будто не слыша меня.

— Тут написано, что оплата наличными.

— Подойди!

Глаза старухи на миг вспыхнули, как два ярких рубина. А меня словно кто-то за шею взял и настойчиво подвел к кровати. Точнее, подошел я сам, но в этот момент ощутил, что ноги меня точно не слушаются.

— Молоденький какой. Вроде крепенький, да несуразный, — пробормотала она.

Это, видимо, про лицо. Ну да, особой красотой я никогда не выделялся. Хотя, глаза симметричные, нос обычный, рот тоже на месте и без особых изъянов. Уши, разве что, большеваты. Однако не в этом дело. Вместе части тела будто от разных людей. Не бились они между собой.

— Скажу тебе вот что. Худо я поступаю по отношению к тебе. Но выбора другого нет. Умираю я, и умираю плохо. Всего не сделала, что должна была…

— Может, в скорую позвонить? — у меня по спине пробежал ледяной холодок.

— Нельзя в скорую. Они только того и ждут, чтобы хист мой своему человеку передать.

Чем больше говорила старушка, тем явственнее мне виделась картина. Дурка! Пятый корпус, первая палата. Рептилоиды, мировое правительство, жидомассоны — нужное подчеркнуть. Бабуля сбрендила и стала чудить. Роллы вот в четыре часа утра заказала, хист какой-то жалеет.

— Вы платить-то будете? — со вздохом спросил я. Хотя уже чувствовал грядущие неприятности.

— Не переживай. О деньгах ты боле волноваться не будешь. Это я тебе обещаю. А вот обо всем остальном… Ну да время покажет. Зовут-то тебя как?

— Матвей.

— Не подходит тебе это имя, — с суровостью женщины из паспортного стола резюмировала старушка. — И неужто верующий?

— Слава богу, я атеист.

Нет, что это еще за странное собеседование? Больше всего хотелось получить деньги и свалить отсюда.

Бабулька медленно и нехотя подняла руку, будто к той привязали гантелю, и протянула мне.

— Окажи старушке последнюю милость. Возьми, Матвей.

Я в каком-то фильме видел, что с сумасшедшими лучше не спорить. Может, она сейчас поболтает и правда заплатит? Кто этих безумных в дорогих квартирах знает… Потому я взял ее за руку.

Только дотронулся, как старуха схватила меня, словно в тиски. Мне показалось, будто даже кость затрещала. А за ней и все тело заныло, загудело, и свет стал приглушеннее.

Бабушка теперь виделась не благообразным божьим одуванчиком, а сумасшедшей старой каргой с растрепанными, разлетающимися в стороны волосами и безумными глазами. Она не просто смотрела на меня, а точно прожигала взглядом насквозь.

— Теперь самое главное запомни, Матвей!

Ее голос окреп, налился силой, загрохотал, как раскаты грома перед надвигающимся дождем.

— Не высовывайся до поры, пока хист с телом не свыкнется. Да и после не геройствуй. Сила большая, смотри голову не потеряй. Но и другие от тебя зависеть станут. Помощь тебе будет. Григорий хоть и своенравный, но служит исправно. Но и врагов прибавится. Созвездие спит и видит, как бы все к рукам прибрать!

Мне казалось, что каждое слово отпечатывается в памяти, будто резцом по камню выводят. Захотел бы забыть — не смог. Да и сам я находился в странном состоянии. Будто током било. Во всем теле щипало так, что кожу хотелось наружу вывернуть, вот только я оцепенел. А старушка, точнее, теперь форменная ведьма, продолжала:

— Они тебя все равно найдут, но тут зависит от того, как скоро.