— Кровь и трава, сталь и плоть, дай силы той, которая живет в долг.

— Пентти, я так больше не могу. Я устала. Отпусти меня, пожалуйста.

Врановой нахмурился. Раз или два в месяц они возвращались к этому разговору. И он неизменно не нравился чухонцу.

Как можно лишь допустить мысль, что его любимая, его душа превратится в пыль? Станет гнить под землей? Пойдет на корм мерзким червям? Он не может этого позволить!

— Ритва, не говори глупости. Надо просто потерпеть. Рано или поздно я найду способ все исправить.

Он называл ее по имени редко, только когда сердился. И его сиелу почувствовала это. Почувствовала и замолчала. Как делала каждый раз. Она давно поняла, с кем связала свою жизнь. И, несмотря на тяжелый характер рубежника, даже любила его.

Пентти вложил в ее уста измельченную траву, перемешанную с кровью и хистом. Несчастная была так измучена, что не могла жевать. И Врановой стал аккуратно помогать ей рукой. Давай, давай!

Наконец лечебная смесь попала внутрь, рухнула сначала в желудок, затем проникла в клетки и уже после принялась разноситься по всему телу, насыщая измученный и не предназначенный для такой долгой жизни организм.

Мумия, с желтой, словно натянутой на просушку кожей, шумно вздохнула. На лице ее проступили сосудики, глаза загорелись жизнью. В такие моменты Пентти всегда с надеждой ждал: что, если это произойдет сегодня? Что, если сейчас молодость и силы вернутся к сиелу?

Будь она даже рубежницей с одним рубцом, полностью лишенной сил, это было бы значительно проще. Пентти помнил множество ритуалов, которые великолепно подходили рубежникам и не работали на чужан.

Когда он впервые увидел ее, когда потерял голову и влюбился без памяти, то знал все это. Но искренне считал, что у них впереди вся жизнь и он точно найдет способ, чтобы его любимая, его душа не умерла.

И Врановой попал в самую распространенную ловушку для рубежников. По молодости ты каждый новый рубец воспринимаешь как должное. И чувствуешь, что так будет всегда. Сила продолжит приходить к тебе непринужденно и легко. Тогда ощущаешь себя всесильным, способным на любые подвиги.

Однако, когда Пентти перешагнул за пятый рубец, точнее, еле-еле дополз, Ритва была пожилой женщиной с больными суставами и повышенным давлением. Уже тогда она умоляла его отступиться от своего замысла. Ведь человек должен жить ровно столько, сколько ему отведено.

Он с гневом отверг ее предложение. И продолжил лечить как мог. Только от старости чужан полного исцеления так никто и не придумал. Потому что старость — не болезнь, а лишь естественный ход жизни. И ее логичное завершение.

Однако Врановой не в силах был принять это. Он продолжал затыкать дыры в тонущем корабле и все надеялся, что тот удержится на плаву.

Пентти понимал, что он, наверное, не самый умный человек и опытный рубежник. И, как говорят русские, «наломал много поленьев». Однако что Врановой знал точно — он готов на все, чтобы его душа продолжала жить. Пентти не мог потерять свою возлюбленную.

Он вышел наружу, шаркая, как совсем дряхлый старик, и запахиваясь в свой неизменный плащ, точно на улице не лето, а холодная осень. Проведенный ритуал отнял еще больше сил, которых будто бы и так не было. Необходимо поскорее восполнить хист, пока Пентти не развалился окончательно. Потому что если умрет он, умрет и душа.

Врановой прошел к краю своего небольшого дворика, скрывшись за домом. Выбран тот был не случайно — до этой части города еще не дотянулась крепкая рука благоустройства. Застройщики не положили глаза на ветхие хибары, в которых доживали свой век никому не нужные старики.