Пентти упал коленями на утоптанную землю, воздев к небесам руки. Хотя, конечно, он обращался не к высшему созданию, а всего лишь к своим извечным друзьям.

Ведь Пентти и сам был захожим. Никому не нужным мальчиком, отщепенцем без товарищей, который терпел издевки в школе. Единственная его радость оказалась в птицах. Он мог подолгу наблюдать за ними, прикармливать, разговаривать и учить. В них Пентти нашел свое успокоение и даже призвание. У хилого финского мальчишки не было сомнений в том, кем он именно станет. Конечно же, орнитологом.

Пентти подружился с одним старым вороном, и тот стал неотступно следовать за мальчиком. Сидел на крыше соседнего дома, глядя, как малыш завтракает, провожал в школу, радостно каркал при виде своего товарища. Пока его не убил из рогатки мерзкий Миса Хикипяя.

Пентти не понял, что тогда произошло. Подобной ярости он никогда не испытывал. Миса умер на месте. Позже сказали, что у него просто остановилось сердце. А Пентти получил рубец, и родился Врановой.

С тех пор только вороны стали его друзьями. Позже к ним присоединились сороки, грачи, галки, сойки и прочие птицы. И всегда минуты невзгод и радости он встречал лишь с ними. Пока, уже в зрелом возрасте, не увидел Ритву.

Однако теперь он вновь обращался к своим друзьям, чтобы те помогли ему. И разве могли самые преданные из созданий поступить по-другому? Разве когда-нибудь они делали иначе?

Птицы слетались быстро, словно только того и ждали все это время. Облепляли Вранового, пытались коснуться его своими клювами, крыльями, делились новостями и просто радовались. Старый друг позвал!

В какой-то момент показалось, что человека там и вовсе нет. Он пропал под множеством шуршащих перьев. Потерялся среди бесчисленного количества врановых.

Слезы против воли потекли из глаз Пентти, когда он забрал у них те крупицы хиста, которые хранили птицы. Он искренне страдал, глядя, как мертвые братья и сестры падают наземь с немым укором и непониманием, исполнив свою последнюю миссию для своего бога.

— Простите, мои хорошие, — сказал рубежник, выпрямляясь.

Хист восполнился не до конца, но теперь Врановой вновь чувствовал себя рубежником, который способен на многое. Он вновь чувствовал себя ведуном.

Пентти втянул носом воздух, обращаясь к каластусу, и ощутил нечто новое. Кто-то бы назвал это аурой, другой — хистом, последний — запахом. Наверное, это было все сразу. Врановой, как человек приземленный, выбрал заключительное определение.

Он чувствовал мальчишку, ощущал его. И захожий рубежник почему-то пах… собачьим дерьмом. Тем самым, которое Врановой впервые услышал в квартире мертвой Спешницы.

Пентти не обратил на подобное серьезного внимания. Магия всегда выкидывала странные и порой веселые штуки. С возрастом начинаешь относиться к этому спокойно, как к должному.

Врановой распростер руки и рухнул наземь. Точнее, упала его одежда, из-под которой вылез крупный ворон. Седой, худой, но вместе с тем превышающий в размерах всех прочих сородичей.

Каждому рубежнику хист делает подарок после пятого рубца. Говорят, это именно то, чего проситель больше всего хочет. Пентти повезло. Он очень хотел стать птицей. И вместе с повышением силы управления друзьями научился становиться вороном.

После нескольких дней вынужденного затворничества полет над городом бодрил и освежал. Пентти чувствовал себя больным, которого наконец выписали из госпиталя. Теперь все будет по-другому!

Нужный дом он нашел безо всякого труда. Облетел несколько раз, тщательно принюхиваясь. Здесь уже не пахло рубежником — смердело! Так, что несчастного ворона подташнивало. Значит, никакой ошибки.

Врановой боялся, что это может быть ловушкой той же Инги. После всего случившегося она будет точить на него зуб.