Про то, что зря, — это я уже и сам понял. Потому что после многочисленных подсчетов Василя мелким почерком, внизу стояла итоговая сумма: «сорок семь». И что-то мне подсказывало, что это не рублей и не тысяч.

Глупый вопрос я не успел задать. Из кухни выскочил невысокий брыластый мужчина с густыми усами:

— Васил, ушел все?

— Ушли, Артур. Можешь собираться.

— Э, что за рубежник это все придумал? Я бы ему в лицо взглянул. Сутки не спал, семья не видел.

— Вот, знакомься, Матвей.

— Здравствуй, Матвэй. Ты, конечно, маладэц, много кушать заказывали, заработал я. Толко болше так не делай, пожалста. Много не надо пит, живот будет болет.

Артур, несмотря на мое вялое сопротивление, пожал мне руку и убежал. Ну да, он же чужанин и, видимо, не знает про наши «пунктики» по поводу ручканья. Да и едва ли мог чем-то угрожать.

— Василь, у меня только тридцать. Можно я остальное в течение недели занесу?

А ведь еще надо будет воеводе заплатить. Хорошо я влился в рубежную семью, ярко.

— Не с того ты, Матвей начинаешь, — покачал головой Василь. — Рубежнику скромнее надо быть, незаметнее. И важно понять, где твое место. Вот взгляни на меня. Я давно понял, что хист у меня недобрый, потому не стал ему потворствовать. И открыл кружало.

Я кивал, мысленно соглашаясь с трактирщиком. Разве что задумался: какой же «злой хист» у него? Младенцев кушать?

— Василь, у меня правда больше нет. Только рубли.

— Кому эти бумажки вообще нужны? Здесь расчет исключительно лунным серебром. Записываю на тебя долг. Пока не отдашь, ничем потчевать не буду. И не затягивай.

Вот вроде всего три рубца, а посмотрел на меня так, что сердце в пятки ушло. И еще я понял, что с ним точно лучше не ссориться. И по возможности отдать долг как можно быстрее.

Я торопливо попрощался и чуть не выбежал с Подворья. Ладно, Матвей, попили, погуляли, к новгородскому князю «пришились» — пора и честь знать. Надо уже и делами заниматься. К тому же тут деньги вроде сами в руки идут. Поэтому я подумал именно так, как каждый человек, испытывающий проблемы с алкоголем. Что с завтрашнего дня начну новую жизнь.

Интерлюдия

Компания у самой кромки леса больше напоминала сборище реконструкторов разных эпох и разного достатка. Были здесь женщина, облаченная в легкую кольчугу, низкорослый крепыш в простой льняной рубахе, модный могучий здоровяк и кое-как одетый худой человек.

Рубежники не переживали по поводу внешнего вида. Главное, что их волновало, — удобство и безопасность. Кто-то чувствовал себя комфортно, обложенный железом, другой считал, что лучше, чтобы ничто не стесняло движений.

— Компас, давай скорее, долго ждем уже, — обратился дюжий здоровяк к невысокому крепышу.

— Ты же знаешь, что это так быстро не работает, — сердито ответил тот. — Нужно настроиться.

— Так настраивайся.

— Я пытаюсь, только ты отвлекаешь.

Коротышка достал потасканную тряпку, положил ее на траву и провел сверху рукой. Со стороны казалось, будто здесь происходят съемки бюджетного выпуска «Битвы экстрасенсов», перекупленные каналом «Домашний». Однако собравшиеся были серьезны как никогда, будто совет директоров этого самого канала «Домашний».

Потому что тряпка некогда была рубашкой и принадлежала их заклятому врагу. Теперь заклятому. Жизнь рубежника представлялась странной и порой непредсказуемой. Вчерашний приятель сегодня мог стать недругом, а правая рука воеводы ныне быть законоотступником.

— Есть, — поднялся на ноги коротышка. — Хотя очень слабо. Но я чувствую легкое дуновение хиста.

— Федя, ты как? — спросил здоровяк.