— Штос!

— Матвей. Мне бы…

— Класть артефакт стол, — сказал Штос.

Я вытащил очки и положил на конторку. Одного взгляда «жабе» хватило, чтобы отрицательно замотать головой и начать махать руками перед собой:

— Не работать! Не работать!

— А что не так?

— Не работать артефакты старых мастер. Идти чудь. Не работать!

Ох, как же тяжело… Что еще за старые мастера и почему надо идти именно к чуди? Однако я на всякий случай сказал спасибо и даже попрощался.

Тем более до чуди — рукой подать. Всего лишь несколько домов пройти. Правда, мне те ребята как-то в прошлый раз не понравились. Дерзкие они. Мне почему-то думалось, что с вэтте иметь дело намного приятнее.

Как выяснилось — мне не казалось.

Началось, что называется, с порога. Приемная белой чуди была похожа на заброшенную мастерскую, которую работники давно покинули. Ну, и бардак царил соответствующий. Я даже внимательно смотрел, куда наступить, а то потом предъявят за порчу имущества.

Правда, конторка тоже имелась. Вот только за ней никого не было. Я и кашлял, и стучал, и громко звал. А когда уже совершенно отчаялся, показался представитель нечисти.

Я снова озадачился вопросом: почему их зовут чудь и почему именно белоглазая? На мой взгляд, ребята больше походили на гномов — коренастые, плотные. Да, одеты странно, в шкуры. Но, может, это их культурные особенности, которые они чтут?

Мне даже показалось, что начало хорошее. Вышедший ко мне пухляш радостно улыбнулся, как старому знакомому. Как выяснилось — показалось. Он убежал вглубь дома, после чего вернулся еще с двумя товарищами. Все молодые, но их объединяли светлые, почти белые волосы.

— Вона че, — сказал пухляш. — Смотри, кто пожаловал.

Ого, значит, я тут знаменитость? Приятно. Может, скидку какую дадут?

— Ребят, мне тут надо вещицу одну определить. Что такое, для чего используется. Ну, и скажите, сколько стоить будет.

Я вытащил со Слова очки, и тут же взгляд чуди изменился. Сразу стал недобрым, будто я куском свинины перед мусульманином помахал. Однако пухляш хлопнул по плечам своих сородичей, привлекая внимание. А затем ответил:

— Любое определение артефакта стоит две деньги. Но для сладострастных чертолюбов — и все десять.

Троица недобро расхохоталась. Вот оно, значит, как. Чертовы расисты.

Мало того, другой даже поддакнул и указал мне за спину.

— Вон и выпивку приготовил для своих волосатых черных друзей.

Больше всего хотелось проучить мерзкую нечисть. Или хотя бы сказать все, что думаю о них, включая родителей и прочих родственников. Но я помнил слова Сани: вся чудь связана. Не факт, что везде такие же наглые неадекваты. Однако если сейчас обижу этих, то никто со мной говорить больше не будет.

Поэтому я поскрипел зубами и вышел прочь. О том, чтобы иметь дела с теми, кто насмехается в лицо, речи, само собой, не шло. Пусть в задницу идут. Придумаю что-нибудь с этими очками.

К тому же все, что ни делается, — к лучшему. Бес бы с ехидцей добавил: «А что делается — к худшему». Однако я вышел вовремя. Потому что от кружала как раз отходили ратники. Видимо, закончили обсуждение своих важных дел. Я сразу увидел того, кто мне был нужен. Выглядел он, правда, еще хуже, чем в нашу последнюю встречу. Посерел лицом, похудел. Увидишь такого на улице — подумаешь, что на каких-то запрещенных препаратах.

— Витя! Следопыт!

Я думал, что рубежник мне как минимум обрадуется. Вообще он должен был ждать и надеяться, что я приму предложение выручить его. Мне же показалось, что сейчас он чуть не дернулся.

А еще подумал, что ему прозвище вообще не подходит. Ну вот какой он Следопыт? Скорее, эйчар.