— Это чем?

— Он маскирует разность хиста. Иными словами, никто не увидит твою изнаночную часть.

Что тут сказать, спасибо тебе, господин Шуйский. Мы не были с тобой славными товарищами, однако с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я собрался было надеть цепочку на шею, но… не смог. От одной мысли, что снял ее с мертвеца, передернуло. Вот вернусь, помою с мылом, тогда и буду носить.

В огромном внутреннем кармане пиджака, который явно шили под заказ, оказалась плоская, чуть неровная табличка. Небольшая, сантиметров двадцать на двадцать пять. К тому же, почти ничего не весила, потому и карман не оттягивался. Помню, видел ее в руках кощея. Это вроде внутренний чат. Только между кем? Ладно, возьмем, лишним не будет.

Прощальным подарком от Шуйского мне стал увесистый мешок с лунным серебром. Двести шестьдесят две монеты, между прочим. Сумма, конечно, забавная. Наверное, изначально там была любимая цифра любого тракториста, но кощей разбил ее при переходе.

Все богатство я сложил в рюкзак, лишний раз порадовавшись его наличию. В современном мире он почти как женская сумочка. Чего тут только у мужика нет. И все нужное.

— Его бы вроде как похоронить надо.

— Ты на него посмотри, и так уже кожа да кости. Скугга постаралась, сс… — ответила Лихо. — А вот придавить надо бы.

— Чего сделать?

— Придавить. Чтобы с… не поднялся. Я же только его жизненную силу, да частичку промысла выпила, а весь хист его тут, сс… лежит.

— Так я не умею.

— Эх, всему тебя учить приходится. Но лучше так, чем нежить плодить. Место близ чура, людное, кто-то да попадет. Слушай…

И рассказала Юния очень любопытные вещи. Такие, о которых даже в моей крутой тетради не писали. У каждого народа были свои руны — своеобразные печати на все случаи жизни. Вся штука заключалась только в том, что сами по себе печати — сильнее. Руны же, что-то вроде их слабых отголосков. Лихо даже не могла объяснить, кто их придумал. Явно кто-то невероятно сильный, как минимум крон. Как максимум… В общем, некое крутое могущественное создание, даже если спустя столько лет они по-прежнему работали.

Короче говоря, эти руны были нечто вроде слепков печатей для всех случаев жизни. Да, не особо сильными, но для удержания тех же рубежных мертвецов более, чем подходили. К тому же, это удобнее, чем создать печать и сорок дней подпитывать ее своей силой. А вдруг за это время с тобой что случится?

Проблема только в том, что часть знаний о рунах была утрачена. К тому же, у многих они различались, а некоторые напротив, сходились. В общем, сложно все это. Главное, что с помощью подходящего камня и ножа, я смог сделать свою собственную руну. А чего, много ума тут не надо. Просто знай себе царапай прямую линию.

— Ее так и зовут, Исток, — объяснила Юния. — Ее связывают со льдом и сс… не-движением.

— Смертью.

— Нет, не-движением, — повторила Лихо. — Теперь кладешь камень руной к мертвецу, вкладываешь часть промысла и все.

— Не все, — со вздохом ответил я, поднимаясь на ноги.

А сам стал бродить по окрестности в поисках широкого плоского камня. Минут через десять я нашел подходящий. Примерно сантиметров двадцать на пятнадцать, чуть неровный с одной из сторон. Но всяко лучше, чем рыть землю руками или ножом.

Пока с помощью подручных средств выкапывал могилу для Шуйского, Лихо оттачивала свое искусство в остроумии. Точнее в сс…остроумии. Сильно досталось моей несчастной голове, которая изрыгала бред, а не практичные мысли. А когда Юнии надоели ее шутливые монологи, она перешла на плохую технику рытья могилы с помощью плоского камня.

Я молчал.