Ага, мы, русские, друг друга не обманываем. Хотя я все же поклонился, как того требовал обычай. По поводу «спасибо» я уже и так все понял. Хист всколыхнулся, реагируя на слова старосты. Вот приятно разговаривать с умным и воспитанным человеком. Так бы сразу, а то поставят невеж с синдромом «вахтера» в лавке торговать, а потом удивляются, чего у них продажи падают.

Больше всего хотелось поскорее отправиться домой, а не вот это все. Но на всякий случай я решил заглянуть к вэтте. Нет, мне не нужны артефакты, к тому же не сказать, чтобы денег было очень много. Но у меня имелась одна острая необходимость.

— Матвей, — чуть поклонился я.

— Фросс, — ответил мне тем же самым крохотный человечек с лицом крота и многочисленными усами. Если не золоченые круглые очки, смотрелся бы он совсем жутко.

— Мне нужно поговорить с Кноссом.

Это хорошо еще, что среди бесчисленных «носсов» я запомнил имя их главного. Ну того, с чем разговаривал в свое первое посещение резиденции вэтте. Крот смотрел на меня выжидательно секунд десять, почти как охранник на входе в пафосное заведение. И я его понимал, вид у меня был затрапезный. Сам грязный, футболка чуть порвана, да еще щека саднила. Я не видел, что там, но не удивлюсь какой-нибудь очередной царапине.

Однако вскоре дверь открылась и ко мне вышел лягушеобразный вэтте, предложив следовать за ним. Я опять ожидал, что мы пройдем через склад. Но нет, несколько длинных коридоров, мягко подсвеченных тусклыми бра и вот меня завели в знакомый кабинет. Тот самый вэтте, к которому я спешил на прием, уже ждал меня.

— Матвей, — поклонился я.

— Я знаю, — чуть удивленно ответила нечисть. — Мы знакомы.

— Ну да, — улыбнулся я.

Хотел было сесть в кресло, но потом вспомнил о своем внешнем виде. Ладно, тогда перейдем к делам.

— Кносс, скажите, можете ли вы купить у меня что-то из этого?

Я достал сверток, который мне передал Форсварар, положил его на стол и развернул. Вообще мне всегда казалось, что вэтте предельно неэмоциональны. Однако сейчас жабьи глаза нечисти расширились. А потом он поглядел на меня. Наверное, именно так смотрят девушки на парней, которые на третий день знакомства дарят им последний айфон.

Кносс вытащил внушительный пинцет и стал отбирать часть изнаночных ингредиентов. Взял, он, кстати, меньше трети. Небольшие когти, пару зубов и крохотную склянку с бурой жидкостью.

— Могу взять этот вещь, — ответил он.

— Остальное не подходит? — поинтересовался я.

— Не могу оценить остальной, — покачал головой Кносс. — Поэтому не могу обманывать.

— А за то, что можете, сколько дадите.

— Восемь сотен монет.

Я на минутку даже дышать перестал. И это, как я понял, за самое дешевое из вырученного. Ай да Форсварар, ай да… молодец.

— Девятьсот, — улыбнулся я, почему-то неожиданно вспомнив все походы с бабушкой на рынок.

Вся штука в том, что умение торговаться, как чувство юмора. Либо есть, либо нет. Вот и Кносс решил указать мне на допущенную оплошность.

— Восемь сотен монет справедливый цена.

Вэтте даже будто бы удивился моей уловке. А мне стало стыдно. Вот не умел торговаться, куда полез?

— Прошу прощения, вы правы. Более, чем справедливая.

Сделка прошла без сучка и задоринки, чем утвердила меня в мысли, что если и вести дела, то только с чухонской нечисть. Да, немного не патриотично, зато справедливо.

Расстались мы вполне довольные собой. Уж я-то точно. Вдобавок Кносс по секрету сказал, что в Выборге настоящую цену моим богатствам никто не предложит.