Поэтому я почапал по указанному направлению, держа на руках чудь. Заодно рассмотрел спасенную нечисть. Совсем пацан, на вид лет двадцати. Хотя понятно, что на самом деле ему может быть далеко за полтос. Но, видимо, это из-за внешности. Черты лица мелкие, нос крохотный, губы — словно из шуток про Стаса Ярушина, да белые редкие волосы. Маленькая собака — до старости щенок.

Видал я таких женщин, которых другие называют ведьмами. А все дело в том, что несчастные до преклонного возраста не могут набрать вес, оставаясь при родных сорока килограммах.

Вот спас на свою голову, хотя его сородичи мерзкие личности. Возможно даже и спасибо не скажут. Да и не факт, что этот будет приятным персонажем. Когда вы мирно посапываете, то все хорошие. Хотя меня интересовало еще одно.

— Юния, подруга ты моя сердечная.

— Никак в любви признаваться собрался, сс… — усмехнулась Лихо.

— А скажи мне, пожалуйста, как это ты так удачно и совершенно случайно нашла того, кто избавит нас от кощея?

— Повезло, наверное, — ответила та. Даже «сс» забыла.

— А если серьезно?

Последовал тяжелый вздох, а затем нечисть все-таки начала рассказывать.

— Не знаю, само как-то выходит, сс… Моя матушка была сильной Лихо, по мощи кощеям не уступающая. И вот именно на десятом рубце у нее особенность одна, сс… открылась. Могла понять, кого можно испить, кого оставить, какому крону лучше не служить, а какому в ножки кланяться.

— Это типа видение будущего, предчувствие или что?

— Не знаю, как объяснить. Будто линии невидимые плывут и все сс… в одном месте сходятся. Если цвета у линий мягкие, приятные, значит, туда надо идти. Если черные, мрачные…

— Я понял. То это дом, где живет Мотя Зорин.

— Такое у меня редко происходит. Последний раз лет десять назад было, когда рубежники обложили. Сс… Пришлось прятаться и в спячку уходить.

— А нынешние линии какими были? — уточнил я, на всякий случай.

— Синие, холодные. Только других и вовсе не привиделось.

За таким легким и непринужденным разговором, из которого выходило, что пусть меня не убили здесь и сейчас, но хорошего все равно ждать не приходится, мы добрались до трассы. Хвала богам, старым, новым, иномирным и нашим, заработала сотовая связь и интернет. Попытка вызвать такси не увенчалась успехом. Хотя бы потому, что я не мог задать точку, откуда меня нужно забрать. Можно, конечно, добраться до ближайшего населенного пункта, вот только и это не близко. А бегать по-суперменски и выкладывать остатки промысла, которого и так немного, не хотелось.

Поэтому я обратился к мудрости наших предков и поймал мотор. Не бог весть что, потрепанный «Accent», доживающий свои последние дни. Но после марш-бросков по Изнанке и лесного спринта, машина даже со свистящим ремнем ГРМ казалась чудом почище встречи с кроном. Я сел на переднее сиденье, потому что задние были завалены мешками с луком и картошкой. Почему-то даже забыв о нечисти на руках.

— Это чего у тебя? — поинтересовался усатый мужчина с легким азербайджанским акцентом.

— Это… олененок молодой. Машина сбила, нога, похоже, сломана. Вот в ветеринарку везу.

— Э, молодец какой. Я когда пионэром был, мы тоже в кружок юннатов ходили. Речки чистили, кормушки для птиц делали.

И он стал увлеченно вспоминать о своей юности. С такой теплотой, с которой не всегда молодожены друг о друге рассказывают.

А я облегченно выдохнул. Все-таки как интересно хист работает. Едва чужанин столкнулся с рубежным миром, как его мозг напрягся. Однако стоило мне дать объяснение, как мужик легко его принял. И явно не без помощи промысла, хотя специально я ничего не делал.