Однако вслух Водяной Царь произнес другое.

— В своем праве. Анцыбала похорони.

И медленно расплылся по поверхности болота, словно его и не было? Ушел, что называется, по-английски. Хотя что-то мне подсказывало, что этим все не закончится. Поздравляю, Мотя, ты в очередной раз на ровном месте нашел себе врага. Хотя глупо бы было надеяться, что защищая лешего я приобрету друзей.

Что делают нормальные люди после конструктивного диалога? Я не знал, потому что нормальным никогда не был. Поэтому весело и непринужденно проблевался. Во-первых, из-за волнения. Во-вторых, благодаря импортному самогону. В-третьих, понимая, что сейчас придется тащить болотника к чертям. Чтобы они похоронили бедолагу — сам я не знал, что делать. Ну, и для явного устрашения. Так и поступим. К тому же, теперь у чертей нет никаких причин, чтобы оставаться здесь.

Глава 7

Путешествие к чертям оказалось не самым большим удовольствием в моей жизни. Примерно где-то между удалением вросшего ногтя и мазанья сметаной обожженной спины. Под ногами все время что-то противно чавкало, а на плече гадко хлюпало. Не день, а собрание мерзких прилагательных. Почему-то болотник решил, что после смерти он больше не является водной нечистью. Вот вся жидкость и стремительно выходила из него, стекая по моему обнаженному торсу. Футболкой ведь я обмотал раненую руку.

А еще лямки рюкзака с остатками былой роскоши — полянку я за собой прибрал — натирали плечи. Может, стоило бросить все эти музыкальные инструменты? Только подумал об этом, как перед глазами встало несчастное лицо того самого мужика из пятиэтажки. Нет, подобное будет просто кощунством. Шагай, Мотя, шагай.

Это я еще старался не думать о том, что нечисть мертвая. Я к покойникам как-то всегда относился не очень. Понятно, что можно сказать, чего мертвых бояться, надо опасаться живых. Вот только это хорошо говорить умозрительно, находясь на мягком диване, а не шагая по заболоченной местности. Да еще с трупаком на плече.

Вот вроде и идти относительно недалеко — всего километр, а это нифига не легко. Так, ну-ка, Зорин, отставить ныть, собирайся. Бери себя в руки. Ты ведун, мать твою. И, как выяснилось, вполне можешь за себя постоять.

Будь я обычным человеком, выдохся бы еще на первой сотне метров. Ведун Матвей Зорин, пусть уставший и недовольный, не остановился передохнуть ни на секундочку.

Поселение лесных чертей встретило меня выстроившейся чуть ли не в ряд нечистью. Будто ждали вернувшегося с войны героя. В двух шагах от остальных и ближе ко мне стоял сам Большак. Возвышался над сородичами, чуть подрагивая и с ужасом поглядывая на мою ношу.

Как все изменилось. Раньше я думал, что Большак — здоровая и опасная нечисть. А сейчас смотрел на его рубцы — мелочь. И если вдруг случится бой, то еще непонятно, кто кого одолеет. Если же я как следует подготовлюсь, то у предводителя чертей шансы на победу значительно снизятся.

Я оглядел деревню. Не скажу, что поселение находилось в лучшем состоянии, чем прошлое обиталище чертей. Может даже наоборот. Многие из домов если не развалились, то в ближайшее время намеревались это сделать. Некоторые пожитки черти еще не разобрали, потому те лежали в огромной телеге. А над крышами царил тяжелый болотный смрад. Такое себе местечко. Непохоже, чтобы Большак подобным образом улучшил жилищные условия.

— Здравствуй, Матвей, — заискивающе наконец произнес главный черт.

— И тебе, Семен, не хворать. Вы куда забрались? Еле вас нашел. Видимо, хотели, чтобы, как у Христа за пазухой, а вышло, что у черта на куличках, так?

— Это… — Большак не договорил, продолжая тыкать в сторону мертвой нечисти у меня на плече.

— Это? — я сбросил тело, словно впервые его увидел. И с омерзением вытер теперь склизкое плечо и руку мокрой испорченной футболкой.